Arms
 
развернуть
 
694420, г. Александровск-Сахалинский, ул. Советская, д. 7 А
Тел.: (42434) 4-49-36
alexandrovsk@sud-sakh.ru
схема проезда
694420, г. Александровск-Сахалинский, ул. Советская, д. 7 АТел.: (42434) 4-49-36alexandrovsk@sud-sakh.ru
ДОКУМЕНТЫ СУДА
Бюллетень судебной практики Сахалинского областного суда за 3 квартал 2016 года

БЮЛЛЕТЕНЬ

САХАЛИНСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

 3 квартал 2016 года

 Судебная практика по уголовным делам

Преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения деяния.

 

В соответствии с частью 1 статьи 10 УК РФ уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.

Федеральным законом от 21 октября 2013 года № 270-ФЗ статья 63УК РФ дополнена частью 1.1, в соответствии с которой судья, назначающий наказание, в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного может признать отягчающим наказание обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ; в силу закон вступил по истечении десяти дней со дня его официального опубликования – 1 ноября 2013 года.

К числу обстоятельств, отягчающих наказание осужденного К., Томаринским районным судом в соответствии с пунктом «а» части 1 статьи 63, частью 1.1 статьи 63  УК РФ были отнесены рецидив преступлений и совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Между тем по материалам уголовного дела установлено, что преступление К. совершено 8 января 2013 года, то есть задолго до издания и вступления в силу Федерального закона от 21 октября 2013 года № 270-ФЗ, что исключало возможность признания отягчающим наказание виновного обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Принимая во внимание изложенное, президиум Сахалинского областного суда исключил указанное отягчающее обстоятельство из приговора и смягчил наказание, назначенное осужденному.

 

Неправильное применение правил статьи 69 УК РФ повлекло изменение приговора.

 

В соответствии с частью 1 статьи 10 УК РФ уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость.

По смыслу статьи 10 УК РФ закон, улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу и подлежит применению в конкретном деле независимо от стадии судопроизводства, в которой должен решаться вопрос о применении этого закона, и независимо от того, в чем выражается такое улучшение - в отмене квалифицирующего признака преступления, снижении нижнего и (или) верхнего пределов санкции соответствующей статьи Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, изменении в благоприятную сторону для осужденного правил его Общей части, касающихся назначения наказания или в чем-либо ином.

 Южно-Сахалинским городским судом установлено, что К. совершил два преступления, одно из которых отнесено статьей 15 УК РФ к категории небольшой тяжести (часть 1 статьи 228 УК РФ), а другое - к особо тяжким преступлениям через покушение (часть 3 статьи 30, пункт «г» части 3 статьи 228.1 УК РФ), что подразумевало назначение окончательного наказания по правилам статьи 69 УК РФ.

Федеральным законом от 7 декабря 2011 года № 420-ФЗ в редакцию части 2 статьи 69 УК РФ были внесены изменения, согласно которым, если все преступления, совершенные по совокупности, являются преступлениями небольшой или средней тяжести, либо приготовлением к тяжкому или особо тяжкому преступлению, либо покушением на тяжкое или особо тяжкое преступление, окончательное наказание назначается путем поглощения менее строгого наказания более строгим либо путем частичного или полного сложения назначенных наказаний.

Между тем окончательное наказание суд назначил со ссылкой на часть 3 статьи 69 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 года № 420-ФЗ), тем самым допустив существенное нарушение Уголовного кодекса Российской Федерации; судом кассационной инстанции, действовавшим до 1 января 2013 года, указанное нарушение устранено не было.

Виновность в содеянном осужденный признал полностью, раскаялся, судимости не имеет, положительно характеризуется. В этой связи, а также в связи с наличием по делу ряда смягчающих наказание К. обстоятельств и отсутствием отягчающих таковое президиум Сахалинского областного суда назначил ему окончательное наказание в соответствии с предусмотренным частью 2 статьи 69 УК РФ правилом поглощения менее строгого наказания более строгим.

 

Исполнение штрафа, назначенного в качестве основного наказания, не может быть обеспечено путем обращения взыскания на имущество осужденного, арестованное в стадии предварительного расследования.

 

Приговором Южно-Сахалинского городского суда от 29 июня 2016 года М. осужден по части 3 статьи 30, части 3 статьи 291 УК РФ к штрафу в размере тридцатикратной суммы взятки, то есть в сумме 1 950 000 рублей.

Этим же приговором снят арест, наложенный постановлением Южно-Сахалинского городского суда от 26 мая 2016 года на денежные средства в размере 1 076 975 рублей (406 500 рублей, 10 000 долларов США), изъятые у М., принято решение об их обращении в счет возмещения штрафа.

Согласно пункту 5.1. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 2011 года № 21 (в редакции от 22 декабря 2015 года) «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора» при разрешении вопроса о замене штрафа в соответствии с подпунктом «а» пункта 2 статьи 397 УПК РФ следует иметь в виду, что в силу части 5 статьи 46 УК РФ другим наказанием заменяется только штраф, назначенный в качестве основного наказания. В случае неуплаты штрафа, назначенного в качестве дополнительного наказания, принимаются меры по принудительному взысканию штрафа (статья 103 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»).

Осужденному М. штраф назначен в качестве основного наказания, а потому меры по его принудительному взысканию путем обращения арестованного имущества в доход государства неприменимы.

В этой связи апелляционным определением Сахалинского суда от 22 августа 2016 года приговор изменен с исключением из него указания об обращении в счет возмещения штрафа денежных средств, изъятых у осужденного.

 

Назначение лицу, чье деяние не связано с личным должностным положением (его должностью или деятельностью), дополнительного наказания со ссылкой на часть 3 статьи 47 УК РФ признано незаконным.

 

З. совершил пособничество в растрате, то есть хищении чужого имущества, вверенного виновному, совершенном лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере, в форме заранее обещанного сокрытия следов преступления, заранее обещанного приобретения предметов, добытых преступным путем (часть 5 статьи 33, часть 3 статьи 160 УК РФ).

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Сахалинского областного суда от 14 марта 2016 года приговор изменен; на основании части 3 статьи 47 УК РФ наряду с С. осужденному З. назначено дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности в государственных органах, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 2 года.

По фактическим обстоятельствам уголовного дела, рассмотренного Корсаковским городским судом, отраженным в описательно-мотивировочной части приговора, установлено, что совершенная С. растрата характеризуется использованием им своих служебных полномочий главного врача Корсаковского филиала ФГУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Сахалинской области» в целях завладения предметом преступного посягательства в виде денежных средств Центра.

В его обвинении подробно приведены вытекающие из утвержденной в установленном порядке должностной инструкции сведения о должностных полномочиях, связанных с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий в Центре, а также указано, каким именно образом эти полномочия использовались для реализации негативного для потерпевшего умысла.

Указанные обстоятельства придают С. статус специального субъекта преступления, несущего уголовную ответственность при отягчающих обстоятельствах (использование служебного положения), что и отражено в правовой оценке содеянного им (осужден по части 3 статьи 160 УК РФ).

В соответствии с пунктом 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2007 года № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», исходя из положений части 4 статьи 34 УК РФ, лица, не обладающие признаками специального субъекта присвоения или растраты, но непосредственно участвовавшие в хищении имущества согласно предварительной договоренности с лицом, которому это имущество вверено, должны нести уголовную ответственность по статье 33 и статье 160 УК РФ в качестве организаторов, подстрекателей или пособников.

Действия пособника растраты, заведомо для него совершенной лицом с использованием своего служебного положения, квалифицируются по соответствующей части статьи 33 УК РФ и по части 3 статьи 160 РФ (пункт 24 Постановления).

В сложном соучастии, имеющем место в настоящем деле, действия З., пособничавшего в форме заранее обещанного сокрытия следов преступления, а также приобретения предметов, добытых преступным путем, квалифицированы по части 5 статьи 33, части 3 статьи 160 УК РФ.

В силу своих характера и формы, совершенное З. пособничество не предполагало и фактически не задействовало для облегчения совершения преступления ни один из инструментов его должностного положения - начальника территориального отдела Управления Роспотребнадзора по Сахалинской области в Корсаковском районе и порту Корсаков, тем самым, исключая возможность наделения его статусом специального субъекта преступления, совершившего его с вовлечением присущих по вверенной должности полномочий.

О неквалифицировании органом обвинения З. в качестве специального субъекта деяния, устанавливающем обязательные для суда пределы обвинения, свидетельствуют: разработанная С. схема хищения и его обвинение как организатора преступления об использовании при его совершении только личного должностного положения; отсутствие профессиональной соподчиненности между исполнителем и пособником преступления; фактические обстоятельства уголовного дела, не сопряженные с должностным положением З., что подтверждается отсутствием в его обвинении ссылок на должностные полномочия, которые были бы задействованы для облегчения совершения преступления; отсутствие в материалах уголовного дела должностной инструкции З.

В этой связи следует признать, что специальным субъектом преступления З. не является.

Судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению; изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту (части 1 и 2 статьи 252 УПК РФ).

Заявив ходатайство о рассмотрении уголовного дела в порядке особого производства, З. рассчитывал на рассмотрение судом его уголовного дела исключительно в пределах предъявленного обвинения, оформленного с учетом собранных доказательств, на назначение справедливых вида и размера наказания, а суд, установив соблюдение условий, необходимых и достаточных для принятия решения об удовлетворении ходатайства подсудимого о рассмотрении уголовного дела в особом порядке принятия судебного решения, в том числе наличие в материалах уголовного дела доказательств, подтверждающих обвинение, с которым согласился З., задействовал процедуру, предусмотренную главой 40 УПК РФ, в ходе которой не проводил полноценное судебное следствие, не оценивал доказательств, собранные по уголовному делу, однако исследовал обстоятельства, характеризующие личность подсудимого, смягчающие и отягчающие его наказание, а затем постановил обвинительный приговор (части 5 и 7 статьи 316 УПК РФ).

Правом на оспаривание приговора в апелляционном порядке воспользовался вышестоящий по отношению к государственному обвинителю прокурор, входящий в строго ограниченный круг участников уголовного судопроизводства, уполномоченных требовать ухудшения положения виновного, поставивший в апелляционном представлении вопрос о назначении осужденным в порядке части 3 статьи 47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в государственных органах, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий; судом второй инстанции представление удовлетворено.

Постановляя свое решение и назначая З. дополнительное наказание, суд апелляционной инстанции, вопреки пределам обвинения, признанного доказанным, констатировал, что преступление З. совершил с использованием должностного положения.

Между тем суд не учел, что в числе принципов уголовной ответственности Уголовный кодекс Российской Федерации закрепляет принцип вины, в силу которого лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина (часть первая статьи 5), и принцип справедливости, требующий, чтобы наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, соответствовали характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (часть первая статьи 6).

При назначении наказания за преступление, совершенное в соучастии, учитываются характер и степень фактического участия лица в его совершении, значение этого участия для достижения цели преступления, его влияние на характер и размер причиненного или возможного вреда (часть 1 статьи 67 УК РФ).

Вне зависимости от примененной по делу формы уголовного судопроизводства правовая оценка действиям осужденного судом дается исходя из установленных фактических обстоятельств, определяющих итоговые рамки обвинения, признанного доказанным вследствие постановления приговора суда, в котором это обвинение сформулировано окончательно.

Пределы этих обстоятельств должны быть учтены при выборе нормы Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой следует квалифицировать деяние, что подразумевает неразрывную связь между обвинением, признанным подтвержденным собранными по уголовному делу доказательствами, и юридической оценкой деликта.

Наряду с этим очевидная взаимообусловленность в ряде случаев прослеживается между наказанием, подлежащим назначению осужденному, и обстоятельствами совершенного преступления.

Данное суждение корреспондирует пункту 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», согласно которому, по смыслу закона, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, по общему правилу, может быть назначено в качестве основного или дополнительного (в том числе в соответствии с частью 3 статьи 47 УК РФ) наказания за преступление, которое связано с определенной должностью или деятельностью лица.

В случаях, когда статья Особенной части УК РФ предусматривает обязательное назначение такого дополнительного наказания, оно назначается и при отсутствии связи преступления с определенной должностью или деятельностью лица. При этом запрещение занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью должно быть обусловлено обстоятельствами совершенного преступления.

Санкция части 3 статьи 160 УК РФ предусматривает лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет в качестве основного наказания.

Ни к одному из других основных видов наказаний, предусмотренных санкцией этой нормы уголовного закона, данный вид наказания в качестве обязательного дополнительного не предусмотрен.

Это обстоятельство исключало возможность назначения З., чье деяния не связано с личным должностным положением (его должностью или деятельностью), дополнительного наказания со ссылкой на часть 3 статьи 47 УК РФ.

Учитывая, что указанное юридически значимое обстоятельство судом второй инстанции не было принято во внимание, президиум Сахалинского областного суда исключил из апелляционного определения указание о назначении З. дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в государственных органах, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий, сроком на 2 года.

 

Неправильная оценка фактических обстоятельств уголовного дела, отраженных в обвинительном заключении, обусловила отмену постановления суда о возвращении уголовного дела прокурору для предъявления обвинения лицу в совершении более тяжкого преступления.

 

Постановлением Южно-Сахалинского городского суда от 25 апреля 2016 года Сахалинскому транспортному прокурору в порядке, предусмотренном пунктом 6 части 1 статьи 237 УПК РФ, возвращено уголовное дело по обвинению Ш. в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 30, частью 1 статьи 228 УК РФ, а также Р. в совершении преступления, предусмотренного частью 5 статьи 33, частью 3 статьи 30, частью 1 статьи 228 УК РФ.

 В соответствии с пунктом 6 части 1 статьи 237 УПК РФ судья возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору, суд указал, что фактические обстоятельства дела, изложенные в обвинительном акте, свидетельствуют об участии Р. в незаконном сбыте наркотических средств и, соответственно, о наличии оснований для квалификации ее действий как более тяжкого преступления.

Суд апелляционной инстанции с данным выводом суда не согласился и, отменяя постановление с оставлением уголовного дела в суде первой инстанции для рассмотрения по существу, в своем решении указал следующее.

По версии обвинения Р. виновна в том, что Ш., имея прямой умысел, направленный на незаконное приобретение наркотических средств, договорилась с ней по телефону об оказании содействия в приобретении наркотического средства.

Осуществляя свой преступный умысел, направленный на оказание пособнических действий в незаконном приобретении, хранении наркотических средств, Р. получила у неустановленного лица наркотическое средство для последующей передачи Ш., однако довести свой преступный умысел до конца не смогла, так как была остановлена сотрудниками полиции, которые произведя ее личный досмотр, обнаружили наркотическое средство и изъяли его.

В соответствии с пунктом 15.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 года № 30 в случае, когда лицо передает приобретателю наркотические средства, психотропные вещества, либо их части, содержащие наркотические вещества по просьбе (поручению) другого лица, которому они принадлежат, его действия следует квалифицировать как соисполнительство в незаконном сбыте.

В обвинении Р. указано, что Р. действовала не в интересах сбытчика, а в интересах своей подруги Ш., и незаконно приобрела наркотическое средство по просьбе последней.

При такой конструкции обвинения, основанной на установленных органом следствия фактических обстоятельствах, оснований для возвращения уголовного дела прокурору в связи с необходимостью квалификации действий обвиняемой как более тяжкого преступления, у суда первой инстанции не имелось.

 

Нарушение права на защиту привело к отмене постановления суда.

 

Постановлением Южно-Сахалинского городского суда С., осужденному этим же судом по части 4 статьи 159 УК РФ к лишению свободы на срок 4 года условно с испытательным сроком 3 года, с возложением определенных обязанностей в порядке, предусмотренном частью 5 статьи 73 УК РФ, со штрафом в размере 100 000 рублей, на основании представления контролирующего органа продлен испытательный срок на 3 месяца.

В соответствии с частью 2 статьи 74 УК РФ, если условно осужденный уклонился от исполнения возложенных на него судом обязанностей суд по представлению органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, может продлить испытательный срок.

По смыслу статьи 16 УПК РФ обеспечение права на защиту является одним из принципов уголовного судопроизводства, действующих во всех его стадиях.

В этой связи правом на защиту обладают и осужденные на стадии исполнения приговора (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 года № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве»).

В соответствии с частью 1 статьи 51 УПК РФ участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если обвиняемый (осужденный) не отказался от него в порядке, установленном статьей 52 УПК РФ.

Из материалов судебного дела усматривается, что адвокат для защиты осужденного судом не приглашался, мнение С. по указанному вопросу не выяснялось, поскольку представление уголовно-исполнительной инспекции рассматривалось в его отсутствие.

При таких обстоятельствах постановлением суда апелляционной инстанции указанное решение отменено и вследствие невозможности устранения допущенного нарушения в стадии проверки постановления судом второй инстанции, материалы судебного производства направлены в Южно-Сахалинский городской суд на новое рассмотрение, но в ином составе суда.

 

Ходатайство осужденного об отсрочке  исполнения наказания в виде штрафа подлежит обсуждению только после задействования процедуры реализации приговора суда в части исполнения данного вида наказания.

 

Постановлением Смирныховского районного суда Ч. отказано в удовлетворении ходатайства об отсрочке исполнения приговора Южно-Сахалинского городского суда от 01 сентября 2014 года в части исполнения наказания в виде штрафа в размере 50 000 рублей.

Уголовно-процессуальным и гражданским процессуальным законодательством (соответственно частью 2 статьи 398 УПК и частью 1 статьи 203 ГПК) предусматривается отсрочка или рассрочка исполнения судебного решения, но при этом заявитель ходатайства обязан представить доказательства о том, что уплата штрафа по судебному решению является невозможным ввиду стечения обстоятельств, при которых выплата взысканий может иметь для взыскателя или членов его семьи тяжелые материальные последствия или является невозможной в связи с временной несостоятельностью осужденного.

Конкретного перечня оснований для предоставления отсрочки исполнения судебного приговора данная норма не содержит, устанавливая лишь общий критерий их определения - невозможность для осужденного уплаты штрафа незамедлительно по вступлению приговора в законную силу.

В соответствии со статьей 37 Федерального закона «Об исполнительном производстве» суд вправе по заявлению лиц, участвующих в деле, исходя из имущественного положения сторон или других обстоятельств, отсрочить или рассрочить исполнение решения суда, изменить способ или порядок исполнения.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 18 апреля 2006 года №  104-О, основания для отсрочки исполнения решения суда должны носить действительно исключительный характер и возникать при серьезных препятствиях к совершению исполнительных действий, а вопрос о наличии указанных обстоятельств должен оцениваться и решаться судом в каждом конкретном случае с учетом того, что в силу части 4 статьи 15, части 3 статьи 17, части 1 и части 2 статьи 19, части 1 и части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, исходя из общеправового принципа справедливости, исполнение вступившего в законную силу судебного постановления должно осуществляться на основе соразмерности и пропорциональности, с тем, чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех взыскателей и должников.

В соответствии со статьей 30 ФЗ «Об исполнительном производстве»  судебный пристав-исполнитель возбуждает исполнительное производство на основании исполнительного документа по заявлению взыскателя, если иное не установлено настоящим Федеральным законом.

Согласно статье 21 этого же Закона исполнительные листы, выдаваемые на основании судебных актов (с установленными в законе исключениями), могут быть предъявлены к исполнению в течение трех лет со дня вступления судебного акта в законную силу.

Таким образом, совокупность указанных норм позволяет прийти к выводу о том, что вопрос об отсрочке (рассрочке) исполнения решения суда может быть разрешен лишь в процессе исполнительных действий, осуществляемых в соответствии с процедурой исполнительного производства, установленной Федеральным законом «Об исполнительном производстве».

Указанное согласуется со смыслом института отсрочки (рассрочки) исполнения решения суда, поскольку обусловлено установлением судом факта наличия серьезных препятствий к совершению исполнительных действий.

Из материалов судебного производства усматривается, что исполнительный лист ФС № 002169011 в отношении осужденного Ч. о взыскании с него штрафа в размере 50 000 рублей 14 апреля 2015 года направлен в отдел судебных приставов № 1 по г. Южно-Сахалинску, однако туда не поступил. Не поступил исполнительный лист и в исправительной учреждение, где Ч. отбывает наказание в виде лишения свободы, поскольку по сообщению и.о. главного бухгалтера ФКУ ИК-2 УФСИН России по Сахалинской области осужденный не имеет обязательств по исполнительным листам.

В заседании суда Ч. пояснил, что постановление о возбуждении исполнительного производства или иные документы, свидетельствующие о начале выполнения исполнительных действий, ему не вручались.

Таким образом, оснований для рассмотрения по существу ходатайства осужденного об отсрочке (рассрочке) исполнения назначенного ему по приговору суда дополнительного наказания в виде штрафа в размере 50 000 рублей у суда не имелось по причине его преждевременности.

Установив указанные юридически значимые обстоятельства, суд апелляционной инстанции отменил постановление Смирныховского районного суда с прекращением производства по ходатайству осужденного Ч.

 

Неправомерное ограничение права гражданина на оспаривание в порядке статьи 125 УПК РФ решений, действий (бездействия) органа следствия и других должностных лиц, затрагивающих его конституционные права, признано незаконным.

       

Представитель Б., действующая в интересах претендующего на статус потерпевшего Л. и по доверенности от него, обратилась в Южно-Сахалинский городской суд с жалобой, ориентированной на организацию процедуры судебного контроля законности протокола обыска от 31 марта 2016 года, составленного следователем СО по г. Южно-Сахалинску СУ СК РФ по Сахалинской области по результатам его проведения в помещении ООО «Инком», а также удержания изъятых в ходе обыска документов.

Постановлением Южно-Сахалинского городского суда от 20 июля 2016 года в принятии жалобы представителя Б. отказано.

По правилам статьи 125 УПК РФ обжалуются постановления и иные решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного отдела и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства, либо затруднить доступ граждан к правосудию.

В соответствии с пунктом 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2009 года № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» судебному обжалованию в соответствии с частью 1 статьи 125 УПК РФ подлежат иные решения и действия (бездействие) должностных лиц, принятые на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, если они способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства или иных лиц, чьи права и законные интересы нарушены, либо могут затруднить доступ граждан к правосудию.

Отказывая в принятии жалобы Б. к своему производству, Южно-Сахалинский городской суд указал, что его же постановлением от 6 мая 2016 года, вступившим в законную силу и вынесенным в связи с обращениями других заинтересованных лиц по тому же вопросу – вопросу проверки законности протокола обыска от 31 марта 2016 года, составленного по итогам его проведения в помещении ООО «Инком», уже постановлено решение, которым жалоба была рассмотрена по существу. В этой связи оснований для задействования повторной процедуры проверки законности проведенного обыска не имеется. 

Между тем в соответствии с пунктом 10 Постановления  судья обязан обеспечить своевременное извещение о месте, дате и времени судебного заседания заявителя, его представителя, а также иных лиц, чьи интересы непосредственно затрагиваются обжалуемым действием (бездействием) или решением.

Принимая решение, суд первой инстанции не учел, что Л., в чьих интересах Б. обратилась в Южно-Сахалинский городской суд, не был участником судебного производства при разрешении жалоб других заинтересованных в указанном вопросе лиц, о предстоящем судебном заседании не уведомлялся, свои суждения по существу вопроса, постановленного на обсуждение, до сведения суда не доводил.

В этой связи апелляционным постановлением Сахалинского областного суда от 26 августа 2016 года постановление отменено, жалоба с материалами судебного производства направлена на новое рассмотрение в тот же суд для решения вопроса о ее приемлемости.

 

 

Судебная практика по гражданским делам

 

Оплата стоимости проезда к месту проведения каникулярного отпуска и обратно в порядке, установленном частью 6 статьи 3 Федерального закона от 19 июля 2011 года № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации», для лиц, обучающихся в местах, не отнесённых к районам Крайнего Севера и приравненных к ним местностям, не производится.

 

Ж. является сотрудником органов внутренних дел, её сын Р. – студентом очного отделения университета, расположенного в городе Санкт-Петербурге.

Ж. обратилась в суд с иском к Управлению Министерства внутренних дел Российской Федерации по Сахалинской области о возложении обязанности компенсировать расходы, понесённые на оплату проезда её сына Р. из города Санкт-Петербурга до города Холмска и обратно, ссылаясь на то, что он является членом её семьи, находится на её иждивении и постоянно зарегистрирован по месту её жительства, в силу чего на него распространяется действие Федерального закона «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации» в части оплаты проезда к месту проведения основного (каникулярного) отпуска.

Решением Холмского городского суда от 09 марта 2016 года на ответчика возложена обязанность компенсировать Ж. расходы, понесённые на оплату проезда её сына Р. из города Санкт-Петербурга до города Холмска и обратно.

Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая Ж. в удовлетворении иска, судебная коллегия по гражданским делам Сахалинского областного суда в апелляционном определении от 26 июля 2016 года указала следующее.

Частью 6 статьи 3 Федерального закона от 19 июля 2011 года № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Федеральный закон от 19 июля 2011 года № 247-ФЗ) предусмотрено, что сотруднику, проходящему службу в районах Крайнего Севера, приравненных к ним местностях и других местностях с неблагоприятными климатическими или экологическими условиями, в том числе отдалённых, или в органе внутренних дел, дислоцированном в субъекте Российской Федерации, входящем в Уральский, Сибирский или Дальневосточный федеральный округ, либо за пределами территории Российской Федерации, а также одному из членов его семьи оплачивается стоимость проезда к месту проведения основного (каникулярного) отпуска на территории (в пределах) Российской Федерации и обратно один раз в год, если иное не предусмотрено федеральными законами либо нормативными правовыми актами Президента Российской Федерации или Правительства Российской Федерации.

Указанная социальная гарантия сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации является реализацией государственной гарантии, установленной статьёй 33 Закона РФ от 19 февраля 1993 года № 4520-1 «О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях», из преамбулы которого следует, что его нормы устанавливают государственные гарантии и компенсации по возмещению дополнительных материальных и физиологических затрат гражданам в связи с работой и проживанием в экстремальных природно-климатических условиях Севера.

Между тем местом проживания Р. в период его проезда в учебный отпуск, о компенсации которого заявлен иск, являлся город Санкт-Петербург, который не включён в Перечень районов Крайнего Севера и местностей, приравненных к районам Крайнего Севера, утверждённый постановлением Совета Министров СССР от 3 января 1983 года № 12, в связи с чем оснований для возложения на ответчика обязанности по оплате стоимости проезда Р. к месту проведения каникулярного отпуска и обратно в порядке, установленном частью 6 статьи 3 Федерального закона от 19 июля 2011 года № 247-ФЗ, у суда первой инстанции не имелось.

 

 

Получение денежного довольствия военнослужащего после утраты гражданином статуса военнослужащего является его неосновательным обогащением.

 

Решением Южно-Сахалинского городского суда от 24 июля 2015 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Сахалинского областного суда от 01 декабря 2015 года, Федеральному казённому учреждению «Единый расчётный центр Министерства обороны Российской Федерации» (далее – ФКУ «ЕРЦ МО РФ») отказано в удовлетворении требований о взыскании с Ч. неосновательного обогащения в виде полученного после увольнения со службы денежного довольствия.

Судом установлено, что Ч. проходила военную службу в Вооружённых Силах Российской Федерации, приказом командира войсковой части она уволена с военной службы в отставку, исключена из списков личного состава воинской части, снята со всех видов обеспечения, с 05 июня 2011 года.

24 января 2012 г. на банковскую карту Ч. после увольнения с военной службы поступили денежные средства с указанием «денежное довольствие» военнослужащего, которое перечислено ответчику ФКУ «ЕРЦ МО РФ» 23 января 2012 года.

Кроме того, на основании трудовых договоров Ч. работала в этой же войсковой части с 14 июня 2011 года по 30 сентября 2012 года.

Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции учёл нахождение Ч. в момент получения спорной суммы в трудовых отношениях с войсковой частью, в связи с чем применил положения статьи 137 Трудового кодекса Российской Федерации, и, не установив обстоятельств, свидетельствующих о выплате ответчику денежных средств вследствие её недобросовестного поведения либо счётной ошибки, пришёл к выводу об отсутствии правовых оснований для взыскания данной суммы. Кроме того, суд указал на пропуск истцом срока обращения в суд, установленного статьёй 392 Трудового кодекса Российской Федерации, что является самостоятельным основанием для отказа в иске.

С данными выводами согласился суд апелляционной инстанции, оставляя решение суда без изменения.

Между тем при применении норм материального права судами не учтено следующее.

Правоотношения, связанные с обеспечением военнослужащих денежным довольствием, регулируются Федеральным законом № 306-ФЗ от 07 ноября 2011 года «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат», положениями пункта 32 статьи 2 которого предусмотрено, что порядок обеспечения военнослужащих денежным довольствием определяется федеральными органами исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба.

В соответствии с подпунктами 7, 31 и 43 пункта 10 Положения о Министерстве обороны Российской Федерации, утверждённого Указом Президента Российской Федерации от 16 августа 2004 года № 1082, Министр обороны Российской Федерации определяет порядок обеспечения военнослужащих Вооружённых Сил денежным довольствием. Реализуя полномочия, Министр обороны Российской Федерации вправе издавать приказы, директивы, положения, наставления, инструкции, уставы и иные нормативные (правовые, нормативные правовые) акты, давать указания, организовывать и проверять их исполнение. Кроме того, Министр обороны Российской Федерации является главным распорядителем средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание Министерства обороны России и реализацию возложенных на него полномочий.

В целях проведения мероприятий по расчётам с военнослужащими, 27 июля 2011 года Министром обороны Российской Федерации утверждён «Временный порядок взаимодействия органов военного управления в ходе работ по обеспечению расчёта денежного довольствия, заработной платы в Едином расчётном центре Министерства обороны Российской Федерации» (далее – Временный порядок), которым закреплено, что с целью подготовки к полнофункциональной работе Единого расчётного центра на предварительном этапе производится формирование единой базы данных ФКУ «ЕРЦ МО РФ».

Первичным этапом формирования единой базы являлось слияние сконвертированных данных Управлений (отделов) финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации.

В соответствии с Положением о ФКУ «ЕРЦ МО РФ» одним из основных видов деятельности Центра является своевременное начисление и обеспечение личного состава денежным довольствием, заработной платой и другими установленными выплатами путём зачисления на лицевые счета в банках, банковские карты либо иным установленным Минобороны России порядком.

Приказом Министра обороны Российской Федерации от 30 декабря 2011 года № 2700 утверждён Порядок обеспечения денежным довольствием военнослужащих Вооружённых Сил Российской Федерации, согласно пункту 2 которого выплата денежного довольствия военнослужащим с 01 января 2012 года осуществляется Федеральным казённым учреждением «Единый расчётный центр Министерства обороны Российской Федерации» с использованием специализированного программного обеспечения «Алушта». Денежное довольствие военнослужащим выплачивается по месту их военной службы либо перечисляется на указанный военнослужащим счёт в банке на условиях, определённых Министерством обороны.

В силу статей 2, 12 Федерального закона от 27 мая 1998 № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», пункта 11 статьи 38 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» право на обеспечение денежным довольствием имеют военнослужащие, при этом статус военнослужащих граждане приобретают с началом военной службы и утрачивают его с окончанием военной службы. Окончанием военной службы считается дата исключения военнослужащего из списков личного состава воинской части.

Пунктом 16 статьи 34 Положения о порядке прохождения военной службы, утверждённого Указом Президента Российской Федерации от 16 сентября 1999 года № 1237, предусмотрено, что военнослужащий, уволенный с военной службы, на день исключения из списков личного состава воинской части должен быть полностью обеспечен установленным денежным довольствием, продовольственным и вещевым обеспечением. До проведения с военнослужащим всех необходимых расчётов он из списков личного состава воинской части без его согласия не исключается.

Таким образом, после утраты статуса военнослужащего гражданин утрачивает и право на получение денежного довольствия.

В силу пункта 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счёт другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретённое или сбережённое имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьёй 1109 настоящего Кодекса.

Поскольку у Ч., утратившей статус военнослужащего 05 июня 2011 года, права на получение в январе 2012 года денежного довольствия военнослужащего не имелось, полученная ею денежная сумма является её неосновательным обогащением.

При этом установленные пунктами 3 и 4 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации ограничения для взыскания неосновательного обогащения не подлежат применению к спорному правоотношению, так как перечисленные ответчику денежные средства не могут быть приравнены к платежам, предоставленным гражданину в качестве средств к существованию, выплата денежного содержания установлена для военнослужащих, к которым ответчик не относилась ввиду увольнения с военной службы.

Обстоятельства, свидетельствующие о наличии у Ч. оснований полагать, что спорные денежные средства являются выплатами, причитающимися ей после увольнения с военной службы, не установлены, а получение ответчиком в этот период заработной платы гражданского служащего (перечисляемой истцом на ту же банковскую карту) в рамках трудовых правоотношений о возникновении у неё права на спорные денежные средства не свидетельствует.

Сведения о военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, вносились в специализированное программное обеспечение «Алушта» путём электронной передачи данных из Управлений (отделов) финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации с использованием специального конвертера. При этом следует также учитывать, что в соответствии с указанным выше Временным порядком истец правом внесения данных и изменений в специализированное программное обеспечение «Алушта» не наделён; установленные ему границы ответственности позволяют лишь выполнять централизованный своевременный расчёт денежного довольствия и заработной платы, а также администрирование базы данных, обеспечивающей централизацию расчётов денежного довольствия и заработной платы (за исключением обеспечения достоверности информации, поступающей из органов военного управления).

Поскольку при загрузке базы данных в специализированном программном обеспечении «Алушта» отсутствовали сведения об исключении военнослужащей Ч. из списков личного состава воинской части (изменения в статус об исключении из списков в связи с увольнением внесены 23 января 2012 года), а доказательств, свидетельствующих о том, что истцу было известно об отсутствии оснований для перечисления денежных средств на банковский счёт ответчика, как и доказательств предоставления их ответчику в целях благотворительности, не имеется, положения части 4 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации спорные правоотношения не регулируют.

Пункт 6 Порядка обеспечения денежным довольствием военнослужащих Вооружённых Сил Российской Федерации в данном случае применяться не может, поскольку он регулирует порядок возврата выплаченного денежного довольствия военнослужащим, впоследствии утратившим право на его получение, тогда как Ч. такое право утратила задолго до получения спорного денежного довольствия.

Что касается вывода суда о пропуске истцом установленного статьёй 392 Трудового кодекса Российской Федерации срока обращения в суд, он основан на неправильном применении норм материального права (применение закона, не подлежащего применению), при этом предусмотренный пунктом 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации трёхлетний срок исковой давности истцом не пропущен. Так как изменения в специализированное программное обеспечение «Алушта» о статусе ответчика внесены 23 января 2012 года, ранее этой даты истцу не было известно об отсутствии оснований для перечисления денежных средств на банковский счёт Ч., направление иска в суд посредством почтовой связи 24 декабря 2014 года свидетельствует об обращении истца с заявленными требованиями в пределах срока исковой давности. При этом имеющееся в деле сообщение о передаче 11 ноября 2011 года в составе базы данных сведений об исключении Ч. с 05 июня 2011 года из списков личного состава войсковой части, на что ссылался ответчик, не свидетельствует о корректном их получении в результате проведённой конвертации.

Неправильное применение судом норм материального права привело к неверному разрешению спора, в связи с чем принятые по делу судебные постановления президиумом Сахалинского областного суда были отменены с вынесением нового решения об удовлетворении иска.

 

В нарушение установленных статьёй 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правил оценки доказательств, суд отказал в удовлетворении иска на основании заключения почерковедческой экспертизы, проведённой в рамках уголовного дела, оставив без исследования и правовой оценки иные подтверждающие исковые требования доказательства, которые подлежали оценке в совокупности со всеми доказательствами по делу.

 

Решением Южно-Сахалинского городского суда от 14 декабря 2015 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Сахалинского областного суда от 15 марта 2016 года, ЗАО «Банк» отказано в удовлетворении исковых требований о взыскании с С. задолженности по кредитному договору, обращении взыскания на заложенное имущество.

Согласно пункту 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (заимодавец) передаёт в собственность другой стороне (заёмщику) деньги или другие вещи, определённые родовыми признаками, а заёмщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключённым с момента передачи денег или других вещей.

Договор займа между гражданами должен быть заключён в письменной форме, если его сумма превышает не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случае, когда заимодавцем является юридическое лицо, - независимо от суммы. В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заёмщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определённой денежной суммы или определённого количества вещей - пункт 1 статьи 808 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьёй 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным. Суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

Оценка доказательств судом производится по правилам, установленным статьёй 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно части первой которой суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Судом установлено, что 24 февраля 2010 года между ЗАО «Банк» и С. заключён кредитный договор, факт подписания которого С. не оспаривал.

Разрешая спор, суд первой инстанции, основываясь на выводах почерковедческой экспертизы (проведённой в рамках уголовного дела в отношении С.) о том, что в расходно-кассовом ордере от 24 февраля 2010 года подпись от имени С. выполнена другим лицом, указал на недоказанность истцом факта выдачи кредита, в связи с чем пришёл к выводу об отсутствии у заёмщика обязанности по его возврату, что влечёт невозможность обращения взыскания на заложенное имущество, так как залогом обеспечено денежное обязательство, которое у С. не возникло. При этом суд отверг как несостоятельные доводы истца о наличии других доказательств, свидетельствующих о получении ответчиком кредита. С данными выводами согласился суд апелляционной инстанции.

Между тем выводы судов сделаны без учёта приведённого законодательства и без исследования и надлежащей оценки других имеющихся в деле доказательств.

Из дела видно и не оспаривается ответчиком, что им лично подписаны кредитный договор от 24 февраля 2010 года и впоследствии пять дополнительных соглашений к нему о новых сроках погашения кредита (последнее дополнительное соглашение от 22 февраля 2013 года), три дополнительных соглашения к договору залога от 24 февраля 2010 года (последнее дополнительное соглашение от 22 февраля 2013 года), акты приёма-передачи от 25 февраля и 23 апреля 2010 года, по которым С. передал Банку технические паспорта на два транспортных средства на период их залога. Из гарантийного письма от 03 февраля 2015 года на имя генерального директора ЗАО «Банк» следует, что С. обязался обслуживать кредитный договор от 24 февраля 2010 года путём выплаты ежемесячно 100 000 рублей до полного погашения кредита, то есть до 01 февраля 2017 года. Более того, по квитанции от 03 февраля 2015 года им перечислены истцу в счёт погашения долга 50 000 рублей.

Подлинность данных доказательств и принадлежность подписей в них С. ни одной из сторон не оспаривались и судом под сомнение не поставлены.

В нарушение установленных статьёй 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правил оценки доказательств, согласно которым суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, а результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, суд первой инстанции оставил без исследования и правовой оценки иные перечисленные выше доказательства, которые подлежали оценке в совокупности со всеми доказательствами по делу.

Суд апелляционной инстанции оценки всем доказательствам в их совокупности также не дал, хотя они имеют существенное значение для правильного разрешения спора, в связи с чем апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Сахалинского областного суда от 15 марта 2016 года, как постановленное с существенным нарушением норм материального и процессуального права, президиумом Сахалинского областного суда отменено, а дело направлено на новое апелляционное рассмотрение.

 

При разрешении вопроса о восстановлении пропущенного процессуального срока на обжалование судебного акта необходимо учитывать позицию Европейского Суда по правам человека, согласно которой сторона судебного разбирательства, будучи в целом в курсе о сущности судебного решения, тем не менее имеет право на получение письменной копии решения, прежде чем будет исчисляться установленный срок.

 

Решением мирового судьи судебного участка № 21 муниципального образования «Курильский городской округ» от 11 сентября 2015 года, изготовленным в окончательной форме 02 октября 2015 года, удовлетворены исковые требования С. к ООО «ДальЭнергоИнвест».

05 ноября 2015 года от ООО «ДальЭнергоИнвест» поступила апелляционная жалоба на данное решение, одновременно заявлено ходатайство о восстановлении срока на её подачу.

Определением мирового судьи от 27 ноября 2015 года, оставленным без изменения апелляционным определением Курильского районного суда от 27 января 2016 года, в удовлетворении заявления о восстановлении срока для подачи апелляционной жалобы отказано. Отказывая в удовлетворении данного ходатайства, мировой судья сослался на отсутствие уважительных причин для восстановления пропущенного процессуального срока.

Оставляя определение мирового судьи без изменения, Курильский районный суд указал, что апелляционная жалоба на решение от 11 сентября 2015 года подана 03 ноября 2015 года, в день, когда срок апелляционного обжалования уже истёк. При этом мотивированное решение получено представителем ООО «ДальЭнерго Инвест» 06 октября 2015 года, а значит, ответчик не был лишён возможности своевременно обжаловать судебное решение.

С такими выводами судов не согласился президиум Сахалинского областного суда, указав следующее.

Согласно части второй статьи 321 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба может быть подана в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Из материалов дела следует, что решение мирового судьи от 11 сентября 2015 года изготовлено в окончательной форме 02 октября 2015 года.

В силу части первой статьи 112 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лицам, пропустившим установленный федеральным законом процессуальный срок по причинам, признанным судом уважительными, пропущенный срок может быть восстановлен.

Задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений (статья 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 10 октября 2003 года «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» (в редакции постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05 марта 2013 года № 4) разъяснил, что применение судами Конвенции о защите прав человека и основных свобод должно осуществляться с учётом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В соответствии с правовой позицией Европейского Суда по правам человека, изложенной в Постановлении от 23 сентября 2004 года по делу «Еманаковой против Российской Федерации», согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции цели достигаются наилучшим образом при исчислении срока со дня вручения письменного документа по делам, в которых заявитель в соответствии с национальным законодательством имеет право на получение письменной копии окончательного судебного решения независимо от того, было ли судебное решение до этого оглашено устно. Европейский Суд придерживается того мнения, что сторона судебного разбирательства, будучи в целом в курсе о сущности судебного решения, тем не менее имеет право на получение письменной копии решения, прежде чем будет исчисляться установленный срок.

При разрешении вопроса о восстановлении пропущенного процессуального срока на обжалование судебного акта мировым судьёй и судом апелляционной инстанции в целях необходимости обеспечения реализации права на судебную защиту должны быть исследованы и оценены юридически значимые обстоятельства, а именно: повлияло ли на права ООО «ДальЭнергоИнвест» рассмотрение дела мировым судьёй в отсутствие его представителя; имело ли место ошибочное исчисление ответчиком срока апелляционного обжалования, незначительность пропуска процессуального срока в 1 день, а также территориальная удалённость места нахождения ООО «ДальЭнергоИнвест» от места рассмотрения дела.

Данные обстоятельства мировым судьёй и судом апелляционной инстанции не были приняты во внимание, в связи с чем президиум Сахалинского областного суда отменил указанные судебные постановления, направив дело на новое апелляционное рассмотрение.

 

Добыча краба с помощью ловушек влечёт общую травмированность всех добытых крабов и гибель наиболее ослабленных особей, в связи с чем вред, причинённый водным биологическим ресурсам Российской Федерации и определённый в рамках ранее рассмотренного судом уголовного дела, подлежит взысканию в полном объёме.

 

Прокурор обратился в суд с иском в интересах Российской Федерации о взыскании с С. ущерба, причинённого водным биологическим ресурсам, в размере 2 452 240 рублей, в обосновании указав, что С., являясь капитаном судна, укомплектованного экипажем, без разрешения осуществил добычу 8 402 экземпляров краба-стригуна опилио, из которых в естественную среду обитания сотрудниками правоохранительных органов выпущено 8 209 живых особей и 99 травмированных (ещё 54 особи были мертвы, а 40 штук – изъяты для экспертного исследования).

Решением Долинского городского суда от 11 декабря 2015 года с С. взыскан ущерб, причинённый водным биологическим ресурсам Российской Федерации, в сумме 60 030 рублей, в удовлетворении требований в большем размере отказано.

Проверив законность данного решения, судебная коллегия изменила его, увеличив взысканный с С. размер ущерба, причинённого водным биологическим ресурсам Российской Федерации, с 60 030 рублей до 2 452 240 рублей, указав следующее.

Согласно положениям статьи 77 Федерального закона от 10 января 2002 года № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» на юридических и физических лиц возложена обязанность полного возмещения вреда окружающей среде, причинённого вследствие нарушений законодательства в области охраны окружающей среды.

В соответствии со статьёй 53 Федерального закона от 20 декабря 2004 года № 166-ФЗ «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов», частью 1 статьи 56 Федерального закона от 24 апреля 1995 года № 52-ФЗ «О животном мире» юридические лица и граждане, причинившие вред объектам животного мира, в том числе водным биологическим ресурсам и среде их обитания, возмещают нанесённый ущерб добровольно либо по решению суда в соответствии с таксами и методиками исчисления ущерба животному миру.

Вступившим в законную силу приговором Невельского городского суда от 11 декабря 2014 года установлено, что С. с применением самоходного транспортного средства и использованием служебного положения совершил незаконную добычу водных биоресурсов. Являясь капитаном судна, обладая организационно-распорядительными и административно-хозяйственными полномочиями, незаконно добыл 8 402 краба-стригуна опилио, поместив их в водоналивные трюмы судна. Этим же приговором установлен размер причинённого ущерба - 2 452 240 рублей.

В силу части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Таким образом, суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения, в связи с чем факт незаконного вылова С. 8 402 экземпляров краба не подлежит доказыванию по гражданскому делу, поскольку он установлен в уголовно-процессуальном порядке.

Рассматривая вопрос о размере ущерба, подлежащем взысканию с С., суд первой инстанции необоснованно сослался на отсутствие доказательств тому, что весь краб, выпущенный с судна в естественную среду обитания, был травмирован. Из заявленных прокурором 2 452 240 рублей суд взыскал с С. только 60 030 рублей, из которых 31 320 рублей за 54 экземпляра мёртвого краба и 28 710 рублей за 99 экземпляров травмированного краба.

Вместе с тем Постановлением Правительства Российской Федерации от 26 сентября 2000 года № 724 «Об изменении такс для исчисления размера взыскания за ущерб, причинённый водным биологическим ресурсам» утверждены «Таксы для исчисления размера взыскания за ущерб, причинённый гражданами, юридическими лицами и лицами без гражданства уничтожением, незаконным выловом или добычей водных биологических ресурсов, занесённых в Красную книгу Российской Федерации, во внутренних рыбохозяйственных водоёмах, внутренних морских водах, территориальном море, на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне Российской Федерации», которыми установлено, что за каждый незаконно добытый (погибший) экземпляр краба-стригуна опилио взыскивается 580 рублей, а за травмирование, если оно не привело к гибели, взыскивается 50% таксы за экземпляр соответствующего вида.

При этом согласно «Методическим рекомендациям по определению видового состава и возможности возвращения в среду обитания крабов и других морских биоресурсов, добытых с нарушением Правил рыболовства или незаконным путём», утверждённым приказом Главного управления природных ресурсов и охраны окружающей природной среды по Приморскому краю от 22 января 2003 года, согласованным с территориальными органами охраны окружающей природной среды, расчёт ущерба ведётся по двум определённым категориям состояния крабов: 100% ущерб - мёртвые и снулые крабы, 50% ущерб - все жизнеспособные крабы, не являющиеся даже потенциально снулыми.

Последнее обосновано тем, что при добыче краба ловушечным способом сам факт попадания в ловушку и нахождение в ней в период застоя порядка, подъём на поверхность с резким температурным шоком и нахождение вне водной среды, сортировка, перемещение и нахождение без пищи в скученном состоянии в течение неопределённого времени в транспортировочных ёмкостях, повторная сортировка на палубе во время досмотра, выпуск в море, погружение на грунт - являются нетипичной для краба ситуацией и мощным стрессовым фактором, неизбежно нарушающим нормальное протекание жизненных процессов, сопряжённым с механическими и физиологическими повреждениями крабов.

Изложенное, в том числе в указанных Методических рекомендациях, свидетельствует о доказанности того, что весь выловленный С. (за исключением 54 мёртвых особей) и впоследствии выпущенный в естественную среду обитания краб являлся травмированным, что не влечёт необходимости в проведении дополнительных экспертных исследований, и является основанием для взыскания причинённого водным биологическим ресурсам Российской Федерации ущерба в полном объёме.  

 

При прямом возмещении убытков размер страховой суммы, в пределах которой страховщик при наступлении каждого страхового случая обязуется возместить потерпевшим причинённый вред, должен определяться исходя из условий договора ОСАГО лица, виновного в дорожно-транспортном происшествии.

 

Решением Южно-Сахалинского городского суда от 30 ноября 2015 года удовлетворены частично исковые требования К. о взыскании с открытого акционерного общества (далее – ОАО) «АльфаСтрахование» страховой выплаты в связи с повреждением в ходе дорожно-транспортного происшествия принадлежащего ей автомобиля, неустойки и штрафа. С ОАО «АльфаСтрахование» в пользу К. взыскана страховая выплата в размере 29 175 рублей 88 копеек, неустойка, штраф и судебные расходы. В удовлетворении остальной части исковых требований и требований о взыскании судебных расходов К. отказано.

Судом установлено, что 22 ноября 2014 года произошло столкновение принадлежащего К. автомобиля «Nissan» с автомобилем «Toyota», принадлежащим В. и находящимся под управлением водителя А., который признан виновным в совершении дорожно-транспортного происшествия. В результате столкновения автомобиль истца получил механические повреждения.

Риск гражданской ответственности К. застрахован в ОАО «АльфаСтрахование» по договору обязательного страхования от 25 октября 2014 года, риск гражданской ответственности В. (собственника автомобиля, которым управлял виновник дорожно-транспортного происшествия А.) – в ОАО «СОГАЗ» по договору обязательного страхования от 15 июля 2014 года.

Согласно статье 1 Федерального закона от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее – Закон об ОСАГО) договор обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств - договор страхования, по которому страховщик обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить потерпевшим причинённый вследствие этого события вред их жизни, здоровью или имуществу (осуществить страховую выплату) в пределах определённой договором суммы (страховой суммы).

По правилам пункта 1 статьи 14.1 Закона об ОСАГО потерпевший предъявляет требование о возмещении вреда, причинённого его имуществу, страховщику, который застраховал гражданскую ответственность потерпевшего, в случае наличия одновременно следующих обстоятельств:

а) в результате дорожно-транспортного происшествия вред причинен только транспортным средствам, указанным в подпункте «б» настоящего пункта;

б) дорожно-транспортное происшествие произошло в результате взаимодействия (столкновения) двух транспортных средств, гражданская ответственность которых застрахована в соответствии с названным Федеральным законом.

В силу пункта 1 статьи 12 Закона об ОСАГО потерпевший вправе предъявить страховщику требование о возмещении вреда, причинённого его жизни, здоровью или имуществу при использовании транспортного средства, в пределах страховой суммы, установленной настоящим Федеральным законом, путём предъявления страховщику заявления о страховой выплате или прямом возмещении убытков и документов, предусмотренных правилами обязательного страхования.

Заявление о страховой выплате в связи с причинением вреда имуществу потерпевшего направляется страховщику, застраховавшему гражданскую ответственность лица, причинившего вред, а в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 14.1 настоящего Федерального закона, страховщику, застраховавшему гражданскую ответственность потерпевшего, направляется заявление о прямом возмещении убытков.

Согласно пункту 4 статьи 14.1 Закона об ОСАГО страховщик, который застраховал гражданскую ответственность потерпевшего, осуществляет возмещение вреда, причинённого имуществу потерпевшего, от имени страховщика, который застраховал гражданскую ответственность лица, причинившего вред (осуществляет прямое возмещение убытков), в соответствии с предусмотренным статьёй 26.1 настоящего Федерального закона соглашением о прямом возмещении убытков в размере, определённом в соответствии со статьёй 12 настоящего Федерального закона.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 января 2015 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», при наличии условий, предусмотренных для осуществления страховой выплаты в порядке прямого возмещения убытков, потерпевший вправе обратиться с заявлением о страховой выплате только к страховщику, застраховавшему его гражданскую ответственность (пункт 1 статьи 14.1 и пункт 1 статьи 12 Закона об ОСАГО).

В отношении страховщика, который застраховал гражданскую ответственность потерпевшего, в случае предъявления к нему требования о прямом возмещении убытков применяются положения настоящего Федерального закона, которые установлены в отношении страховщика, которому предъявлено заявление о страховой выплате.

Размер страховой суммы установлен статьёй 7 Закона об ОСАГО. Согласно ныне действующей редакции данного Закона, введённой Федеральным законом от 21 июля 2014 № 223-ФЗ, страховая сумма, в пределах которой страховщик при наступлении каждого страхового случая обязуется возместить причинённый имуществу каждого потерпевшего вред, составляет 400 000 рублей.

Согласно ранее действовавшей редакции приведённой статьи данный размер составлял не более 120 000 рублей.

В силу пункта 1 статьи 5 Федерального закона от 21 июля 2014 года № 223-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» указанный Закон вступает в силу с 01 сентября 2014 года, за исключением положений, для которых настоящей статьёй установлены иные сроки вступления их в силу.

В соответствии с пунктом 13 указанной статьи Федерального закона от 21 июля 2014 года № 223-ФЗ положения Закона об ОСАГО (в редакции данного Федерального закона) применяются к отношениям между потерпевшими, страхователями и страховщиками, возникшим из договоров обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, заключённых после вступления в силу соответствующих положений настоящего Федерального закона, если иное не предусмотрено данной статьёй.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в указанном выше Постановлении от 29 января 2015 года № 2, размер страховой суммы, установленный статьёй 7 Закона об ОСАГО, применяется к договорам, заключённым начиная с 01 октября 2014 года (подпункт «б» пункта 6 статьи 1 Федерального закона от 21 июля 2014 года № 223-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» и отдельные законодательные акты Российской Федерации»). По договорам, заключённым до этой даты, предельный размер страховых выплат потерпевшим составляет на одного потерпевшего 120 000 рублей (пункт 31 Постановления).

По смыслу приведённых правовых норм обязанность страховщика при наступлении страхового случая возместить потерпевшему причинённый вследствие этого события вред в результате дорожно-транспортного происшествия определяется условиями договора обязательного страхования гражданской ответственности владельца транспортного средства, виновного в причинении вреда, и в пределах суммы, определённой между ним и страховщиком. Момент заключения договора ОСАГО потерпевшего со своей страховой организацией в данном случае правового значения не имеет.

Поскольку правоотношения между потерпевшей К. и её страховой компанией ОАО «АльфаСтрахование» возникли из договора, заключённого между В. и ОАО «СОГАЗ» от 15 июля 2014 года, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о том, что при определении подлежащей взысканию в пользу истца страховой суммы следует руководствоваться ранее действовавшей редакцией Закона об ОСАГО, то есть предельный размер страховой выплаты составляет 120 000 рублей. При прямом возмещении убытков размер страховой суммы, в пределах которой страховщик при наступлении каждого страхового случая обязуется возместить потерпевшим причинённый вред, должен определяться исходя из условий договора ОСАГО лица, виновного в дорожно-транспортном происшествии.

Суд апелляционной инстанции, изменяя решение суда первой инстанции, принял во внимание, что договор страхования между потерпевшей и её страховой компанией заключён в период действия новой редакции Закона об ОСАГО, в связи с чем посчитал, что лимит страховой выплаты должен определяться исходя из условий договора обязательного страхования потерпевшего в дорожно-транспортном происшествии и составляет 400 000 рублей.

Поскольку данный вывод судебной коллегии основан на неверном толковании положений Закона об ОСАГО и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, постановлением президиума Сахалинского областного суда апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Сахалинского областного суда от 03 марта 2016 г. отменено с оставлением без изменения решения Южно-Сахалинского городского суда от 30 ноября 2015 г.

Президиум не согласился и с выводом суда апелляционной инстанции о взыскании с ответчика в пользу истца неустойки за несоблюдение срока осуществления страховой выплаты на основании пункта 5 статьи 28 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» - в размере трёх процентов цены выполнения работы (оказания услуги), поскольку данная норма спорное правоотношение не регулирует, так как взыскание неустойки за несоблюдение срока осуществления страховой выплаты прямо предусмотрено и подробно регламентировано Законом об ОСАГО.

Именно Законом об ОСАГО при взыскании с ответчика неустойки руководствовался суд первой инстанции, в связи с чем оснований для изменения решения суда не имелось.

 

 

Судебная практика по административным делам

 

Исполнительное производство по взысканию алиментов не может быть окончено по основанию невозможности установления местонахождения должника или его имущества.

 

С. обратилась в суд с административным иском, в котором просила отменить постановление судебного пристава-исполнителя об окончании исполнительного производства и о возвращении исполнительного документа взыскателю, указав в обоснование, что вынесение судебным приставом постановления об окончании исполнительного производства по взысканию алиментов в связи с невозможностью установить местонахождение должника и местонахождение принадлежащего ему имущества противоречит статьям 46 и 65 Федерального закона «Об исполнительном производстве».

Решением Холмского городского суда в удовлетворении административного иска отказано.

Делая вывод об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что судебным приставом-исполнителем выполнен широкий комплекс мер, направленных на исполнение исполнительного документа, в том числе по отысканию должника и его имущества, в связи с чем постановление об окончании исполнительного производства является законным и оснований для его отмены не имеется.

Судебная коллегия по административным делам Сахалинского областного суда отменила данное решение, указав на неправильное применение судом норм материального права.

Так, в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 47 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» исполнительное производство оканчивается судебным приставом-исполнителем в случае возвращения взыскателю исполнительного документа по основаниям, предусмотренным статьёй 46 настоящего Федерального закона.

Согласно пункту 3 части 1 статьи 46 этого Федерального закона исполнительный документ, по которому взыскание не производилось или произведено частично, возвращается взыскателю, если невозможно установить местонахождение должника, его имущества либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в банках или иных кредитных организациях, за исключением случаев, когда настоящим Федеральным законом предусмотрен розыск должника или его имущества.

По своей инициативе или по заявлению взыскателя судебный пристав-исполнитель объявляет розыск должника или его имущества по исполнительным документам, содержащим требования о взыскании алиментов (часть 3 статьи 65 Федерального закона «Об исполнительном производстве»).

Поскольку предметом исполнения по исполнительному производству является взыскание алиментных платежей, возвращение исполнительного документа взыскателю по мотиву отсутствия достаточных сведений о местонахождении должника и его имущества невозможно в силу прямого запрета, установленного действующим законодательством.

При таких обстоятельствах у судебного пристава-исполнителя не имелось правовых оснований для окончания исполнительного производства в связи с невозможностью установить местонахождение должника и принадлежащего ему имущества.

 

Требование о взыскании задолженности по транспортному налогу и пени, поданное по истечении шестимесячного процессуального срока, установленного для его подачи, бесспорным не является, а значит, не может быть рассмотрено в порядке приказного производства.

 

11 июля 2016 года Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 2 по Сахалинской области обратилась в суд с административным иском к Д. о взыскании задолженности по транспортному налогу за 2008-2011 годы. Одновременно заявила ходатайство о восстановлении срока подачи административного иска.

Определением судьи Южно-Сахалинского городского суда от 19 июля 2016 года в принятии данного заявления отказано на основании пункта 5 части 1 статьи 128 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, со ссылкой на имеющиеся иные основания для отказа в принятии административного искового заявления, предусмотренные положениями настоящего Кодекса, определяющими особенности производства по отдельным категориям административных дел.

Апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Сахалинского областного суда от 01 сентября 2016 года данное определение отменено, а материал направлен в суд для решения вопроса о принятии административного искового заявления к производству суда.

Судом апелляционной инстанции указано следующее.

Согласно статье 17.1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации мировой судья рассматривает заявления о вынесении судебного приказа по требованиям о взыскании обязательных платежей и санкций в порядке, установленном главой 11.1 настоящего Кодекса.

В силу пункта 3.3 статьи 123.4 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации судья отказывает в принятии заявления о вынесении судебного приказа по основаниям, предусмотренным статьёй настоящего Кодекса, а также в случае, если: из заявления и приложенных к нему документов усматривается, что требование не является бесспорным.

Производство по административным делам о взыскании обязательных платежей и санкций регулируется главой 32 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации. Согласно положениям статьи 286 данного Кодекса административное исковое заявление о взыскании обязательных платежей и санкций может быть подано в суд в течение шести месяцев со дня истечения срока исполнения требования об уплате обязательных платежей и санкций. Пропущенный по уважительной причине срок подачи административного искового заявления о взыскании обязательных платежей и санкций может быть восстановлен судом.

Таким образом, требование о взыскании задолженности по транспортному налогу и пени, поданное по истечении шестимесячного процессуального срока, установленного для его подачи, бесспорным не является, а значит, не может быть рассмотрено в порядке приказного производства.

Поскольку административное исковое требование налогового органа не является бесспорным, при этом истцом заявлено ходатайство о восстановлении пропущенного процессуального срока, административный иск Межрайонной ИФНС России № 2 по Сахалинской области подсуден Южно-Сахалинскому городскому суду.

 

 

Судебная практика по делам об административных правонарушениях

 

Юридическое лицо освобождено от административной ответственности, предусмотренной частью 2 статьи 5.27.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в связи с отсутствием события административного правонарушения.

 

Частью 2 статьи 5.27.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях предусмотрена административная ответственность за нарушение работодателем установленного порядка проведения специальной оценки условий труда на рабочих местах или её непроведение.

Постановлением главного государственного инспектора труда (по правовым вопросам) Государственной инспекции труда в Сахалинской области от 6 октября 2015 года, оставленным без изменения решением судьи Южно-Сахалинского городского суда от 4 мая 2016 года, ООО «Мечта» привлечено к административной ответственности по вышеуказанной статье Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в виде административного штрафа в размере 60 000 рублей за непроведение в обществе специальной оценки условий труда на рабочих местах.

Решением судьи Сахалинского областного суда от 3 августа 2016 года постановление должностного лица административного органа и решение судьи Южно-Сахалинского городского суда отменены, и производство по делу прекращено по следующему основанию.

Согласно статье 212 Трудового кодекса Российской Федерации в обязанности работодателя по обеспечению безопасных условий и охраны труда входит, в том числе проведение специальной оценки условий труда в соответствии с законодательством о специальной оценке условий труда.

Отношения, возникающие в связи с проведением специальной оценки условий труда, а также с реализацией обязанности работодателя по обеспечению безопасности работников в процессе их трудовой деятельности и прав работников на рабочие места, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, регулируются Федеральным законом от 28 декабря 2013 года № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» (далее – Федеральный закон № 426-ФЗ).

Специальная оценка условий труда является единым комплексом последовательно осуществляемых мероприятий по идентификации вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса и оценке уровня их воздействия на работника с учётом отклонения их фактических значений от установленных уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти нормативов (гигиенических нормативов) условий труда и применения средств индивидуальной и коллективной защиты работников (часть 1 статьи 3).

Статьёй 8 Федерального закона № 426-ФЗ установлен срок проведения специальной оценки условий труда на рабочем месте, которая должна проводиться не реже чем один раз в пять лет, если иное не установлено настоящим Федеральным законом. Указанный срок исчисляется со дня утверждения отчёта о проведении специальной оценки условий труда.

В статье 17 определены случаи проведения внеплановой специальной оценки условий труда.

Вместе с тем в статье 27 Федерального закона № 426-ФЗ с целью сохранения преемственности в реализации действующей на сегодняшний день процедуры оценки условий труда, в том числе в части накопления информации о состоянии условий труда в Российской Федерации, и исключения дополнительных финансовых расходов работодателей установлены переходные положения.

Так, частью 6 названной статьи предусмотрено, что в отношении рабочих мест, не указанных в части 6 статьи 10 данного Федерального закона, специальная оценка условий труда может проводиться поэтапно и должна быть завершена не позднее, чем 31 декабря 2018 года.

В части 6 статьи 10 Федерального закона № 426-ФЗ указаны:

1) рабочие места работников, профессии, должности, специальности которых включены в списки соответствующих работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учётом которых осуществляется досрочное назначение трудовой пенсии по старости;

2) рабочие места, в связи с работой на которых работникам в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами предоставляются гарантии и компенсации за работу с вредными и (или) опасными условиями труда;

3) рабочие места, на которых по результатам ранее проведённых аттестации рабочих мест по условиям труда или специальной оценки условий труда были установлены вредные и (или) опасные условия труда.

Однако административным органом и судьёй Южно-Сахалинского городского суда приведённые положения части 6 статьи 27 Федерального закона № 426-ФЗ не учтены.

Как следует из материалов дела, ООО «Мечта» зарегистрировано в качестве юридического лица и поставлено на налоговый учёт 8 мая 2013 года.

Согласно штатному расписанию в Обществе числится генеральный директор и три единицы продавца-кассира в принадлежащем юридическому лицу магазине. Данные рабочие места не относятся к вышеназванному перечню рабочих мест, специальная оценка условий труда на которых должна осуществляться в первоочередном порядке.

Таким образом, специальная оценка условий труда в ООО «Мечта» могла проводиться поэтапно и должна быть завершена не позднее 31 декабря 2018 года.

Учитывая изложенное, по данному делу событие административного правонарушения отсутствует, в связи с чем постановление и решение о привлечении общества к ответственности были отменены, и производство по делу прекращено по указанному основанию.

 

Рассмотрение дела об административном правонарушении при отсутствии данных о надлежащем извещении лица, привлекаемого к административной ответственности, повлекло отмену постановления по делу об административном правонарушении и прекращение производства в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

 

Постановлением комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Администрации муниципального образования «Южно-Курильский городской округ» от 25 февраля 2016 года Т. привлечена к административной ответственности по части 2 статьи 5.35 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и подвергнута административному наказанию в виде административного штрафа в размере 2 000 рублей.

Решением судьи Южно-Курильского районного суда Сахалинской области от 22 апреля 2016 года это постановление от 25 февраля 2015 года оставлено без изменения.

Указанные акты решением судьи Сахалинского областного суда отменены, производство по делу прекращено по следующим основаниям.

Согласно положениям части 1 статьи 1.6 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях обеспечение законности при применении мер административного принуждения предполагает не только наличие законных оснований для применения административного наказания, но и соблюдение установленного законом порядка привлечения лица к административной ответственности.

В силу части 2 статьи 25.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях дело об административном правонарушении рассматривается с участием лица, в отношении которого ведётся производство по делу об административном правонарушении. В отсутствие указанного лица дело может быть рассмотрено лишь в случаях, если имеются данные о надлежащем извещении лица о месте и времени рассмотрения дела и если от лица не поступило ходатайство об отложении рассмотрения дела либо если такое ходатайство оставлено без удовлетворения.

По смыслу указанных норм Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях порядок привлечения к административной ответственности предполагает обязательное уведомление  лица, привлекаемого к административной ответственности, о месте и времени рассмотрения дела.

Иное нарушает процессуальные гарантии лица, привлекаемого к административной ответственности, исключает его возможность реализовать права, предусмотренные законом, и влечёт незаконность постановления по делу об административном правонарушении.

Из дела видно, что постановление в отношении Т. вынесено 25 февраля 2016 года в её отсутствие.

При этом материалы не содержат данных о направлении Комиссией какого-либо извещения в адрес Т. о рассмотрении дела.

Список почтовых отправлений от 16 февраля 2016 года не позволяет судить о содержании заказной корреспонденции, направленной на имя лица, привлечённого к административной ответственности, и полученной им после разрешения дела - 14 марта 2016 года.

Вместе с тем в протоколе об административном правонарушении указан номер телефона и место работы Т.

Однако доказательств извещения Комиссией лица, привлекаемого к административной ответственности, с помощью телефонной связи и по месту работы в материалах дела не содержится.

Изложенные обстоятельства не давали оснований считать Т. надлежаще извещённой о месте и времени рассмотрения дела.

Таким образом, лицу, в отношении которого ведётся производство по делу об административном правонарушении, необоснованно отказано в реализации конституционного права на личное участие при разрешении дела.

Данное нарушение оставлено без внимания судьёй Южно-Курильского районного суда, что повлекло отмену обжалуемых постановления и решения и прекращение производства по делу на основании пункта 6 части 1 статьи 24.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

 

 

 

Судебные коллегии по уголовным, гражданским и административным делам Сахалинского областного суда.

опубликовано 19.07.2017 01:31 (МСК)