Arms
 
развернуть
 
694420, г. Александровск-Сахалинский, ул. Советская, д. 7 А
Тел.: (42434) 4-49-36
alexandrovsk@sud-sakh.ru
схема проезда
694420, г. Александровск-Сахалинский, ул. Советская, д. 7 АТел.: (42434) 4-49-36alexandrovsk@sud-sakh.ru
ДОКУМЕНТЫ СУДА
Бюллетень судебной практики Сахалинского областного суда за 1 квартал 2015 года

БЮЛЛЕТЕНЬ

СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

САХАЛИНСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

1 квартал 2015 года

Судебная практика по уголовным делам

Нарушение прав потерпевших на участие в заседании, нарушение требований уголовно-процессуального закона при оформлении протокола судебного заседания, а также явная несправедливость назначенного осуждённому наказания повлекли отмену приговора с направлением уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Приговором Южно-Сахалинского городского суда от 23 января 2015 года, постановленным в отсутствие подсудимого, находящегося за пределами Российской Федерации и уклоняющегося от явки в суд, И., уроженец и гражданин Республики Узбекистан, осуждён по ч.3 ст. 159 УК РФ с применением положений ст. 64 УК РФ к штрафу в размере 50000 рублей, по ч.4 ст. 159 УК РФ – к штрафу в размере 75000 рублей; на основании ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности данных преступлений - к штрафу в размере 100000 рублей.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Сахалинского областного суда от 12 марта 2015 года указанный приговор отменён; уголовное дело передано на новое судебное разбирательство в Южно-Сахалинский городской суд.

Основанием для отмены приговора послужили следующие обстоятельства.

В соответствии с ч.2 ст.297 УПК РФ приговор признаётся законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Частью 1 ст.6 УК РФ определено, что наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

В соответствии с ч.2 ст.43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осуждённого и предупреждения совершения новых преступлений.

Согласно ч.3 ст.60 УК РФ при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого.

По смыслу ст.64 УК РФ и согласно п.10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 октября 2009 года №20 «О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания», п.12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 года №2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» при назначении в соответствии со ст.64 УК РФ более мягкого наказания, чем предусмотрено соответствующей статьёй Особенной части УК РФ за совершённое преступление, суд, обосновывая в описательно-мотивировочной части приговора своё решение, должен указать, какие именно смягчающие наказание обстоятельства либо их совокупность признаны исключительными и существенно уменьшающими степень общественной опасности преступления.

Назначение осуждённому И. штрафа в размере 100000 рублей за совершение двух умышленных тяжких преступлений нельзя признать законным, обоснованным и справедливым, поскольку, вопреки вышеприведённым нормам Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов и обязательным указаниям, изложенным в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, Южно-Сахалинский городской суд в приговоре не только не мотивировал со ссылкой на доказательства вывод о признании конкретных обстоятельств либо их совокупности исключительными, но и не указал: каким образом сведения о личности И., совокупность смягчающих наказание обстоятельств: его явка с повинной, активное способствование расследованию преступлений и частичное добровольное возмещение им имущественного ущерба, причинённого в результате преступлений, существенно уменьшили степень общественной опасности преступлений.

При этом остался без должного внимания и оценки суда первой инстанции факт того, что подсудимый И., грубо нарушив избранную в отношении него меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, покинул территорию не только Сахалинской области, но и Российской Федерации, на вызовы суда он не явился, был объявлен тем же судом в розыск, что свидетельствует о том, что И. фактически скрылся от правосудия, стремясь избежать тем самым уголовной ответственности за инкриминированные ему тяжкие преступные деяния. Такая ситуация указывала на явные признаки изменения И. своей позиции по делу, что, однако, вопреки здравому смыслу и требованиям закона не помешало суду констатировать в приговоре обратное.

Согласно статье 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом; государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причинённого ущерба.

Это конституционное предписание, как высказался Конституционный Суд РФ в ряде своих решений (в частности, в Определении от 18 января 2005 года №131-О), предполагает обязанность государства не только предотвращать и пресекать в установленном законом порядке какие бы то ни было посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, но и обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать, прежде всего в суде, свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством. И такой подход к регламентации прав потерпевшего корреспондирует положениям Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (утверждена резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 40/34 от 29 ноября 1985 года), предусматривающей, что лица, которым в результате преступного деяния причинён вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав, имеют право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за нанесённый им ущерб в соответствии с национальным законодательством.

В соответствии с пунктами 14,15,16 ч.2, ч.3 ст.42, пунктами 14,15 ч.4 ст.44 УПК РФ потерпевший и гражданский истец вправе участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в суде первой инстанции, выступать в прениях сторон, поддерживать обвинение и обосновывать свой гражданский иск, потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением.

В пунктах 11,12,13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 года №17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» указывается, что: потерпевший пользуется равными со стороной защиты правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в прениях сторон, представление суду письменных формулировок по вопросам, указанным в пунктах 1 - 6 ч.1 ст.299 УПК РФ, на рассмотрение иных вопросов, возникающих в ходе судебного разбирательства; потерпевшему, его представителю, законному представителю на любом этапе уголовного судопроизводства должна быть предоставлена возможность довести до сведения суда свою позицию по существу дела и те доводы, которые он считает необходимыми для ее обоснования, при этом суду следует учитывать доводы потерпевшего по вопросам, которыми затрагиваются его права и законные интересы, и дать им мотивированную оценку при принятии судебного решения; потерпевший, законный представитель, представитель, а также гражданский истец и его представитель, согласно статьям 42, 44, 45 УПК РФ, вправе принимать участие во всех судебных заседаниях по рассматриваемому делу для защиты своих прав и законных интересов, в этих целях председательствующий обязан известить их о дате, времени и месте судебных заседаний, а при отложении разбирательства дела разъяснить названным лицам право на участие в последующих судебных заседаниях и последствия отказа от использования этого права, что должно быть отражено в протоколе судебного заседания, неучастие этих лиц в последующих после отложения разбирательства дела судебных заседаниях должно носить добровольный характер; с учетом положений ч.2 ст.292 УПК РФ председательствующий обязан разъяснить потерпевшему, его законному представителю, представителю право участвовать в прениях сторон и известить этих лиц о дате, времени и месте их проведения, а также обеспечить им возможность выступить в прениях сторон, если они того пожелают, за исключением случаев, когда потерпевший отказался от участия в судебном заседании.

В данном случае материалы уголовного дела не содержат достоверных сведений о мерах Южно-Сахалинского городского суда, направленных на должное исполнение названных норм УПК РФ путём извещения потерпевших Р. и Л. о судебном заседании. Более того, из протоколов судебных заседаний от 12 августа 2014 года, от 13, 23 января 2015 года следует, что суд вопрос о возможности рассмотрения уголовного дела в отсутствие потерпевших на обсуждение сторон не ставил и не разрешал, что противоречит предыдущим постановлениям самого суда о назначении судебных заседаний с участием не только государственного обвинителя и защитника, но и потерпевших, которые, судя по тем же протоколам, и не вызывались в судебные заседания, что явно ставит под сомнение правомерность оглашения их показаний (как и свидетелей, которых суд также не вызывал), данных на предварительном следствии, и указывает на допущенные судом первой инстанции существенные нарушения уголовно-процессуального закона, сопряженные с лишением потерпевших права на доступ к правосудию.

Кроме того, к допущенному судом первой инстанции существенному нарушению уголовно-процессуального закона, затрагивающему принцип устности и непосредственности судебного разбирательства, следует отнести недостаток протокола судебного заседания ввиду отсутствия в нём записи выступления государственного обвинителя М. в прениях сторон.

Данное обстоятельство судом апелляционной инстанции констатировано исходя из смысла ст.240, ст.245, ст.259 и ст.292 УПК РФ, согласно которым прения сторон состоят из речей обвинителя и защитника, произносимых ими в устной форме, всё сказанное участниками прений фиксируется в протоколе судебного заседания, т.е. в судебном документе, изготовляемом в строго определённой форме и подписываемом председательствующим судьёй и секретарём судебного заседания, что тем самым исключает возможность расценивать в качестве его составной части представленные участниками прений сторон тексты своих выступлений вместо должной записи секретарём фактически сказанного ими в протоколе судебного заседания. При этом текст выступления государственного обвинителя на шести листах вшит в седьмой том без нумерации листов между листами №46 и №47, что указывает ещё и на небрежность суда первой инстанции в оформлении материала судебного производства.

Наряду с этим признаны обоснованными и доводы апелляционной жалобы потерпевшего Л. и апелляционного представления о незаконности игнорирования судом необходимости вынесения решения по гражданским искам потерпевших.

Учитывая, что судом первой инстанции допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, которые апелляционная инстанция не может устранить путём лишь изменения обжалованного приговора, а его отмена и вынесение по делу апелляционного приговора не будет соответствовать положениям ч.7 ст.247 УПК РФ о том, что приговор, вынесенный заочно, впоследствии по ходатайству явившегося осужденного или его защитника однозначно отменяется для проведения нового судебного разбирательства в обычном порядке, что подразумевает производство в суде первой инстанции, а не второй, то коллегия, отменив приговор в отношении И., передала в соответствии с ч.1, ч.2 ст.389.22 УПК РФ уголовное дело на новое судебное разбирательство в Южно-Сахалинский городской суд.

Вопрос об отмене условного осуждения и направлении лица для отбывания наказания, назначенного приговором, может быть разрешён в отсутствие осуждённого только тогда, когда подтверждено, что осуждённый скрылся от контроля уголовно-исполнительной инспекции; фактическое уклонение адвоката от осуществления защиты осуждённого признано нарушением права на защиту.

Постановлением Охинского городского суда от 16 апреля 2014 года в отношении П. удовлетворено представление начальника филиала по Охинскому району ФКУ УИИ УФСИН России по Сахалинской области об отмене условного осуждения и исполнении наказания, назначенного приговором; на основании ч.3 ст. 74 УК РФ условное осуждение по приговору Охинского городского суда от 19 сентября 2013 года отменено, постановлено исполнить наказание в виде лишения свободы сроком три года с отбыванием в исправительной колонии общего режима; в отношении П. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу; отбытие срока наказания постановлено исчислять с момента фактического задержания П., объявленного в розыск.

Апелляционным постановлением Сахалинского областного суда от 21 января 2015 года указанное постановление суда первой инстанции отменено; судебный материал направлен на новое рассмотрение в Охинский городской суд; мера пресечения в отношении П. отменена, из-под стражи он освобождён.

Отменяя постановление суда первой инстанции и направляя судебный материал на новое судебное рассмотрение, суд апелляционной инстанции указал следующее.

Вопрос об отмене условного осуждения связан с исполнением вступившего в законную силу приговора и разрешается в порядке главы 47 УПК РФ в присутствии лица, в отношении которого принимается решение, за исключением случая, когда подтверждено, что условно осуждённый скрылся от контроля уголовно-исполнительной инспекции.

Суд первой инстанции пришёл к выводу о наличии достаточных данных полагать, что П. скрылся от контроля инспекции, в связи с чем рассмотрел представление в отсутствие осуждённого.

Вместе с тем судом не были предприняты надлежащие меры по извещению осуждённого П. о дате, времени и месте судебного заседания: извещения с уведомлением о вручении ему не направлялись, решение о приводе осуждённого не выносилось, звонки на номера его телефонов не осуществлялись.

В целях соблюдения принципа состязательности сторон в отсутствие осуждённого суд назначил осуждённому П. защитника – адвоката А.

Однако указанный защитник в нарушение требований ч.1 ст. 49 УПК РФ, подпунктов 3,4,6 п.4 ст. 6 Федерального закона Российской Федерации от 31 мая 2002 года №63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» фактически уклонился от осуществления защиты осуждённого П., поскольку как при решении вопроса о возможности рассмотрения представления начальника уголовно-исполнительной инспекции в отсутствие осуждённого, так и по существу представления адвокат полагался на усмотрение суда.

Изложенное свидетельствует о нарушении права осуждённого П. на защиту.

Непредставление следователем подтверждённых сведений о конкретном месте изъятия части алкогольной продукции, наименовании, количестве, месте хранения алкогольной продукции, подвергнутой экспертному исследованию, повлекло отказ в удовлетворении ходатайства следователя о даче разрешения на технологическую переработку вещественных доказательств – алкогольной продукции.

Постановлением Южно-Сахалинского городского суда от 24 сентября 2014 года отказано в удовлетворении ходатайства следователя СУ УМВД России по Сахалинской области о даче разрешения на технологическую переработку вещественных доказательств – алкогольной продукции по уголовному делу в отношении Г.

Апелляционным постановлением Сахалинского областного суда от 28 января 2015 года указанное постановление суда первой инстанции оставлено без изменения.

Отвергая доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции указал следующее.

Инициированный следователем вопрос о даче разрешения на технологическую переработку вещественных доказательств – алкогольной продукции по уголовному делу в отношении Г., подозреваемого с 30 сентября 2013 года в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч.2 ст.171 УК РФ, без применения к нему мер процессуального принуждения либо пресечения и объявленного с 8 сентября 2014 года в розыск, рассмотрен судьёй Южно-Сахалинского городского суда с 17 по 24 сентября 2014 года в судебном заседании с участием сторон с соблюдением требований ст.15, ст.29, ст.82, ст.165 УПК РФ.

Ходатайство следователя судом первой инстанции отклонено за необоснованностью, т.к. следователем не представлены точные документальные данные о конкретном месте изъятия части алкогольной продукции, о наименовании, количестве и месте хранения алкогольной продукции, подвергшейся экспертным исследованиям.

Законность и обоснованность принятия такого судебного решения сомнений не вызывает, поскольку и при апелляционном слушании данного материала ни прокурор, ни следователь не представили достоверные документальные сведения, позволяющие судебным органам точно и определённо установить: где, в каком количестве и какая именно алкогольная продукция хранится в качестве вещественных доказательств и в связи с чем у органа предварительного следствия возникла потребность в их фактическом уничтожении путем её технологической переработки на досудебной стадии уголовного судопроизводства. Никаких дополнений и уточнений к ходатайству по этому поводу от следственного органа также не последовало.

Немотивированный по сути довод апелляционного представления по оспариванию обжалованного постановления со ссылкой лишь на то, что вся алкогольная продукция изъята из незаконного оборота, признан неубедительным, поскольку в обеих судебных инстанциях установлен факт неподтверждения экспертами предположения следователя о несоответствии должной маркировке части образцов винно-водочной продукции, на что обращала внимание сторона защиты, доводы которой несмотря на требования ч.2 ст.14 УПК РФ стороной обвинения не опровергнуты. Кроме того, вызывает сомнение и неотражённый должным образом в следственных документах порядок представления органом следствия экспертам образцов изъятой алкогольной продукции, позволяющий распространить выводы экспертов на всю конкретную её партию по номенклатуре.

Между тем данные вопросы требуют своей эффективной и своевременной судебной проверки согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, отражённой в частности в Определении от 10 марта 2005 года №97-О. Об этом упоминается и в Постановлении Европейского Суда по правам человека от 19 июня 2014 года по делу «ООО «Уния» и «Белкорт трейдинг компании» против Российской Федерации» по жалобе заявителей на изъятие и уничтожение двух партий алкогольных напитков.

Более того, положения п.3 ч.2 ст.82 УПК РФ в настоящее время для разрешения вопроса о судьбе указанных вещественных доказательств применению не подлежат ввиду введения с 1 января 2015 года Федеральным законом от 31 декабря 2014 года №494-ФЗ в действие п.7 ч.2 ст.82 УПК РФ, прямо касающегося алкогольной продукции, в рамках которого орган предварительного следствия вправе вновь инициировать судебное рассмотрение данного вопроса с учетом предъявляемых законом требований к обоснованности ходатайства.

Удовлетворяя ходатайство следователя о наложении ареста на имущество, суд обязан в решении указать срок действия указанной меры процессуального принуждения.

Постановлением Южно-Сахалинского городского суда от 20 января 2015 года в соответствии со ст. 115 УПК РФ удовлетворено ходатайство следователя о наложении ареста на имущество, принадлежащее гражданке С. (не являющейся подозреваемой, обвиняемой либо гражданским ответчиком по данному уголовному делу).

Апелляционным постановлением Сахалинского областного суда от 4 марта 2015 года указанное постановление суда первой инстанции изменено, резолютивная часть постановления дополнена указанием о наложении ареста на срок до 16 марта 2015 года.

Суд первой инстанции не учёл, что Постановлением Конституционного Суда РФ от 21 октября 2014 года №25-П положения частей третьей и девятой статьи 115 УПК Российской Федерации признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 35 (части 1 - 3), 46 (часть 1) и 55 (часть 3), в той мере, в какой этими положениями в системе действующего правового регулирования не предусматривается надлежащий правовой механизм, применение которого - при сохранении баланса между публично-правовыми и частноправовыми интересами - позволяло бы эффективно защищать в судебном порядке права и законные интересы лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или гражданскими ответчиками по уголовному делу, право собственности которых ограничено чрезмерно длительным наложением ареста на принадлежащее им имущество, предположительно полученное в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого.

Конституционный Суд РФ указал, что впредь до внесения в действующее правовое регулирование надлежащих изменений, вытекающих из настоящего Постановления, суд при принятии решения об удовлетворении ходатайства органа предварительного расследования о наложении ареста на имущество лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми и гражданскими ответчиками по уголовному делу, должен указывать в соответствующем постановлении разумный и не превышающий установленных законом сроков предварительного расследования срок действия данной меры процессуального принуждения, который при необходимости может быть продлен судом. По уголовным делам, по которым наложение ареста на имущество уже применяется, вопросы, связанные с необходимостью его сохранения и сроком применения, подлежат разрешению судом по соответствующим жалобам или ходатайствам заинтересованных лиц. Продление срока наложения ареста на имущество осуществляется с учетом результатов предварительного расследования, свидетельствующих, в частности, о возможности применения по приговору суда конфискации имущества, на которое наложен арест, о необходимости его сохранности как вещественного доказательства по уголовному делу, а также позволяющих оценить, действительно ли арестованное имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать (о чем приобретатель не знал и не мог знать), знал или должен был знать владелец арестованного имущества, что оно получено в результате преступных действий, причастен ли он к совершению преступления и подлежит ли привлечению к уголовной ответственности, возмездно или безвозмездно приобретено имущество, имеются ли основания для наложения ареста на имущество в соответствии с частью первой статьи 115 УПК Российской Федерации для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, в том числе с учетом соблюдения правил о сроках исковой давности и привлечения владельца арестованного имущества в качестве гражданского ответчика.

Поскольку срок предварительного следствия по данному уголовному делу продлён до 16 марта 2015 года, на этот же срок судом апелляционной инстанции установлено наложение ареста.

Адвокаты, являющиеся между собой близкими родственниками, не могут по одному уголовному делу выступать в качестве защитников обвиняемого и свидетеля обвинения.

Постановлением и.о. заместителя руководителя следственного отдела по Анивскому району СУ СК РФ по Сахалинской области от участия в уголовном деле в отношении Ш. отведены адвокаты Л.В. и Л.Ф.

Постановлением Анивского районного суда от 24 ноября 2014 года отказано в удовлетворении жалобы адвоката Л.В. на указанное постановление и.о. заместителя руководителя следственного отдела.

Апелляционным постановлением Сахалинского областного суда от 28 января 2015 года названное постановление суда первой инстанции оставлено без изменения по следующим основаниям.

Отказ в удовлетворении жалобы адвоката Л.В. в постановлении судьи Анивского районного суда от 24 ноября 2014 года достаточно мотивирован, основан на нормах закона и представленных в суд материалах, согласно которым адвокат Л.В., защищавший с 1 июля 2014 года интересы подозреваемого, а ныне обвиняемого по ч.3 ст.256 УК РФ Ш., является родным отцом адвоката Л.Ф., оказавшего 2 июля 2014 года юридическую помощь свидетелю Шл. при его допросе об обстоятельствах, ныне инкриминированных обвиняемому, что как факт по сути никем не оспаривается.

Частью 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи.

Согласно ч.1 ст.1 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката впорядке, установленном этим Федеральным законом, физическим и юридическим лицам - доверителям в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию. А в п.5 ч.2 ст.2 того же Федерального закона указано, что, оказывая юридическую помощь, адвокат участвует в качестве представителя или защитника доверителя в уголовном судопроизводстве.

В Определении Конституционного Суда РФ от 20 марта 2014 года №674-О также отмечено, что адвокат при оказании юридической помощи свидетелю в уголовном судопроизводстве преследует не свои интересы, а интересы представляемого им лица.

Тем самым закон и высшая судебная инстанция страны прямо указывают на право любого гражданина пользоваться квалифицированной юридической помощью адвоката, который обязан защищать права, свободы и интересы своего доверителя, пребывающего в уголовном судопроизводстве в статусах: подозреваемого, обвиняемого лица (ст.49 УПК РФ); гражданского ответчика (ст.55 УПК РФ); потерпевшего, гражданского истца, частного обвинителя (ст.45 УПК РФ); свидетеля (ст.56 УПК РФ). При этом уголовно-процессуальный закон не запрещает последнему пользоваться юридической помощью адвоката на всем протяжении производства по уголовному делу, иное бы явно не соответствовало вышеупомянутой ч.1 ст.48 Конституции РФ.

Кроме того, ч.5 ст.189 УПК РФ прямо содержит указание на наличие у адвоката при допросе его доверителя-свидетеля возможности пользоваться правами защитника, предусмотренными ч.2 ст.53 УПК РФ, согласно которой тот «в рамках оказания юридической помощи своему подзащитному вправе давать ему в присутствии следователя краткие консультации, задавать с разрешения следователя вопросы допрашиваемым лицам, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе данного следственного действия», чему противоречит мнение адвоката Л.В. о процессуальной деятельности адвоката свидетеля лишь как о наблюдательной функции при допросе последнего.

Поэтому утверждение авторов апелляционной жалобы о различной правовой природе самого смысла предназначения участия адвокатов в зависимости от процессуальных статусов их доверителей несостоятельно, а значит положения ст.72 УПК РФ распространяются на всех без исключения адвокатов, задействованных в конкретном уголовном судопроизводстве.

Согласно п. 2 ч.1 ст.72 УПК РФ защитник, представитель потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он является близким родственником или родственником судьи, прокурора, следователя, дознавателя, секретаря судебного заседания, принимавшего либо принимающего участие в производстве по данному уголовному делу, или лица, интересы которого противоречат интересам участника уголовного судопроизводства, заключившего с ним соглашение об оказании защиты.

В соответствии со ст.74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь в порядке, определённом УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, и в качестве доказательств допускаются, в частности: показания подозреваемого, обвиняемого лица, а также показания потерпевшего, свидетеля.

Согласно ст.79 УПК РФ показания свидетеля – это сведения, сообщённые им на допросе, проведённом в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде.

В данном случае из представленных материалов, очевиден факт наличия у органа следствия правомочий использовать для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу в отношении Ш. (ст.73 УПК РФ), в качестве предусмотренного п.2 ч.2 ст.74 УПК РФ доказательства – уличающие последнего показания свидетеля Шл., допрошенного 2 июля 2014 года в присутствии сына защитника Л.В. - адвоката Л.Ф.

Указанная в ст.72 УПК РФ норма, не содержащая каких-либо изъятий либо условий её применения, как например, зависимость от намерения государственного обвинителя ссылаться либо не ссылаться на показания свидетеля, ранее допрошенного с участием, как в рассматриваемом случае, сына адвоката, защищающего обвиняемого, признана Конституционным Судом РФ гарантией реализации предусмотренного ст.48 Конституции РФ прав граждан на получение должной юридической помощи, поскольку направлена на исключение каких-либо действий со стороны адвокатов -близких родственников, могущих прямо или косвенно способствовать неблагоприятному для их доверителей, чьи интересы явно расходятся, исходу дела (Определения Конституционного Суда РФ от 14 октября 2004 года №333-О, от 19 марта 2009 года №322-О-О, от 13 октября 2009 года №1111-О-О, от 9 ноября 2010 года №1573-О-О).

Таким образом, налицо указанное в п.2 ч.1 ст.72 УПК РФ обстоятельство, исключающее участие в производстве по уголовному делу обоих адвокатов Л., что верно установлено 22 октября 2014 года и.о. заместителя руководителя Следственного отдела по Анивскому району и затем судьёй Анивского районного суда в рамках ст.125 УПК РФ.

Отказ следователя в возврате вещественных доказательств - судна и судовых документов представителю владельца судна признан законным.

Постановлением Южно-Сахалинского городского суда от 12 ноября 2014 года удовлетворена жалоба представителя компании «G.M.L.» - адвоката Т. о признании незаконным постановления дознавателя ПУ ФСБ России по Сахалинской области от 13 октября 2014 года о полном отказе в удовлетворении ходатайства о возвращении судна «Т» законному владельцу.

Апелляционным постановлением Сахалинского областного суда от 13 января 2015 года указанное постановление суда первой инстанции отменено и принято новое решение об отказе в удовлетворении жалобы представителя компании «G.M.L.» - адвоката Т. о признании незаконным постановления дознавателя.

Суд апелляционной инстанции указал следующее.

Согласно подп. «б» п.1 ч.2 ст.82 УПК РФ вещественные доказательства в виде предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, в том числе большие партии товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью, возвращаются их законному владельцу, если это возможно без ущерба для доказывания.

Как следует из постановления дознавателя ОД и АП ПУ ФСБ России по Сахалинской области от 13 октября 2014 года, отказывая в удовлетворении ходатайства адвоката Т. о возврате судна «T.» законному владельцу, дознаватель пришёл к выводу о том, что возвращение судна может нанести ущерб для доказывания по уголовному делу.

В ходе судебного заседания суда первой инстанции дознаватель на вопросы суда пояснил, что с судном «T.» необходимо провести ещё ряд следственных мероприятий, в том числе проверку показаний на месте троих свидетелей, а также проверку показаний на месте капитана судна.

Вместе с тем судом в обжалуемом постановлении указанным доводам дознавателя оценки не дано.

Тем самым суд не учёл обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, что в силу п. 1 ст. 389.15, п. 2 ст. 389.16 УПК РФ является основанием к отмене постановления.

Согласно п. 1 ч. 3 ст. 41 УПК РФ дознаватель уполномочен самостоятельно производить следственные и иные процессуальные действия и принимать процессуальные решения, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ на это требуются согласие начальника органа дознания, согласие прокурора и (или) судебное решение.

В соответствии с п. 1 ч.1 ст. 81 УПК РФ вещественными доказательствами признаются любые предметы, которые служили орудиями, оборудованием или иными средствами совершения преступления или сохранили на себе следы преступления.

Из части 2 ст. 81 УПК РФ следует, что предметы, указанные в ч.1 ст.81 УПК РФ, осматриваются, признаются вещественными доказательствами и приобщаются к уголовному делу, о чём выносится соответствующее постановление.

В соответствии с п.п. «а», «б» ч.2. ст. 82 УПК РФ вещественные доказательства, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, фотографируются или снимаются на видео или кинопленку, по возможности опечатываются и хранятся в месте, указанном следователем, либо возвращаются их законному владельцу, если это возможно без ущерба для доказывания.

Как следует из представленного материала, приведённые нормы закона дознавателем при расследовании уголовного дела соблюдены.

Постановление от 13 октября 2014 года об отказе в удовлетворении ходатайства представителя компании «G.M.L.» - адвоката Т. вынесено дознавателем в пределах его полномочий, в установленные законом сроки.

При этом с учётом необходимости проведения по уголовному делу следственных действий на судне «T.», указанных дознавателем, принимая во внимание намерение компании «G.M.L.» использовать судно по его прямому назначению – перевозке грузов между портами иностранных государств (о чём указывал адвокат Т. в обоснование своего ходатайства о возврате судна), суд апелляционной инстанции нашёл обоснованным вывод дознавателя о том, что возвращение судна «T.» его законному владельцу может нанести ущерб для доказывания по настоящему уголовному делу.

В связи с чем оснований для признания незаконным и необоснованным постановления дознавателя ОД и АП ПУ ФСБ России по Сахалинской области от 13 октября 2014 года суд апелляционной инстанции не усмотрел.

Ссылки адвоката Т. в жалобе, поданной в порядке ст. 125 УПК РФ, на нормы международного права в обоснование доводов о фактическом аресте судна, суд апелляционной инстанции нашёл несостоятельными, поскольку согласно ст. 1 Международной Конвенции об аресте судов, арест означает любое задержание или ограничение в передвижении судна по постановлению суда для обеспечения морского требования, за исключением задержания судна, осуществляемого для приведения в исполнение решения суда или другого исполнительного документа. Вместе с тем хранение судна в качестве вещественного доказательства в целях осуществления расследования по делу не может быть признано морским требованием, исходя из положений ст. 1 указанной Конвенции.

В порядке ч.4 ст. 20 УПК РФ уголовное дело может быть возбуждено лишь в случае, если преступление совершено в отношении лица, которое в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы.

Постановлением Охинского городского суда от 11 ноября 2013 года оставлена без удовлетворения жалоба защитника обвиняемого П. – адвоката Б., в которой ставился вопрос признании незаконным и необоснованным постановления начальника ОД ОМВД России по городскому округу «Охинский» от 22 июля 2013 года о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 115 УК РФ, в отношении П.

Апелляционным постановлением Сахалинского областного суда от 25 декабря 2013 года удовлетворена апелляционная жалоба адвоката Б.; постановление начальника ОД ОМВД России по городскому округу «Охинский» от 22 июля 2013 года о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 115 УК РФ, в отношении П. признано незаконным с возложением обязанности на начальника СО ОМВД России по городскому округу «Охинский» устранить допущенное нарушение.

Постановлением президиума Сахалинского областного суда от 13 февраля 2015 года указанное выше постановление суда апелляционной инстанции изменено путём исключения из его резолютивной части указания о возложении на начальника СО ОМВД по городскому округу «Охинский» обязанности устранить допущенное нарушение.

На момент вынесения апелляционного постановления уголовное дело не находилось в производстве следственного отдела, а рассматривалось по существу мировым судьёй, в связи с этим обязанность по устранению допущенного при возбуждении уголовного дела нарушения не могла быть возложена на начальника следственного отдела.

Вместе с тем решение суда апелляционной инстанции о незаконности возбуждения уголовного дела признано правильным.

Согласно ч.1 ст.20 УПК РФ в зависимости от характера и тяжести совершённого преступления уголовное преследование, включая обвинение в суде, осуществляется в публичном, частно-публичном и частном порядке.

В соответствии с частью 2 названной статьи уголовные дела о преступлениях, предусмотренных частью 1 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, считаются уголовными делами частного обвинения, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, его законного представителя, за исключением случаев, предусмотренных частью четвертой настоящей статьи, согласно которой руководитель следственного органа, следователь, а также с согласия прокурора дознаватель возбуждают уголовное дело о любом преступлении, указанном в частях второй и третьей настоящей статьи, и при отсутствии заявления потерпевшего или его законного представителя, если данное преступление совершено в отношении лица, которое в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы. К иным причинам относится также случай совершения преступления лицом, данные о котором не известны.

В соответствии с ч.1 ст.318 УПК РФ уголовные дела о преступлениях, указанных в части второй статьи 20 настоящего Кодекса, возбуждаются в отношении конкретного лица путём подачи потерпевшим или его законным представителем заявления в суд, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 части первой и частью четвертой статьи 147 настоящего Кодекса.

Часть 4 ст.147 и ч.3 ст.318 УПК РФ предусматривают возбуждение уголовных дел, указанных в частях 2 и 3 ст.20 УПК РФ, следователем, а также дознавателем с согласия прокурора и при отсутствии заявления потерпевшего или его законного представителя в случаях, предусмотренных ч.4 ст.20 УПК РФ.

В представленном судебном материале имеется постановление начальника ОД ОМВД России по городскому округу «Охинский» от 22 июля 2013 года, согласованное с Охинским городским прокурором, о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.115 УК РФ, в отношении П.

В описательно-мотивировочной части этого постановления указано, что возбуждение уголовного дела в порядке, предусмотренном ч.4 ст.20 УПК РФ, обусловлено необходимостью обеспечения прав В., оказания ей квалифицированной помощи.

Вместе с тем в представленном материале отсутствуют сведения о том, что потерпевшая В. в силу своего состояния либо по иным причинам не могла защищать свои права и законные интересы самостоятельно.

Из материала следует, что 6 декабря 2012 года В. обратилась к мировому судье судебного участка №11 Охинского района Сахалинской области с заявлением о привлечении к уголовной ответственности П. Постановлением мирового судьи судебного участка №11 Сахалинской области от 14 декабря 2012 года заявление В. возвращено с предложением привести заявление в соответствие с требованиями ч.ч. 5 и 6 ст.318 УПК РФ.

Сведения о том, что В. не имела возможности привести заявление в соответствие с ч.ч.5 и 6 ст.318 УПК РФ, в материале отсутствуют.

В связи с изложенным у начальника ОД ОМВД России по городскому округу «Охинский» отсутствовали правовые основания для возбуждения уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.115 УК РФ, в отношении П.

Лицо, отбывающее наказание в виде лишения свободы и обратившееся в суд с требованием о возмещении реабилитированному (по другому уголовному делу) вреда, связанного с уголовным преследованием, не подлежит обязательному этапированию для участия в судебном заседании.

Постановлением Углегорского городского суда от 3 декабря 2014 года отказано в удовлетворении требований Л. о возмещении ему имущественного вреда и о восстановлении его в трудовых, пенсионных и иных правах в порядке главы 18 УПК РФ.

Апелляционным постановлением Сахалинского областного суда от 25 февраля 2015 года указанное постановление суда первой инстанции оставлено без изменения.

Судом апелляционной инстанции признан необоснованным довод жалобы Л. о нарушении судом первой инстанции его права на личное участие в судебном заседании.

Исходя из содержания ст.399 УПК РФ, регламентирующей порядок разрешения вопросов, связанных с исполнением приговора, в том числе указанного в п.1 ст.397 УПК РФ, суд обязан обеспечить непосредственное участие в судебном заседании либо посредством системы видеоконференц-связи лишь осуждённого лица, коим по данному материалу заявитель Л. не является, т.к. отбывает реальное лишение свободы в качестве осуждённого по другому уголовному делу.

Частью 2 ст.77.1 УИК РФ предусматривается, что осуждённый к лишению свободы может быть переведен из исправительной колонии в следственный изолятор при необходимости участия в судебном разбирательстве по другому уголовному делу, только когда он там выступает в качестве свидетеля, потерпевшего или обвиняемого, к которым заявитель Л., в данном случае, не относится.

Соответствие данной нормы Конституции РФ подтверждено Конституционным Судом РФ в Определении от 19 мая 2009 года №576-О-П, в котором наряду с констатацией возможности принятия судом решения об обязательности участия осужденного к лишению свободы в качестве стороны в судопроизводстве и по другим категориям уголовных и гражданских дел, но лишь в тех случаях, когда, по мнению суда, это необходимо согласно соответствующему процессуальному законодательству для защиты прав личности и достижения целей правосудия, отмечено о наличии у такого лица, отбывающего наказание в виде лишения свободы, права довести до суда свою позицию по соответствующему делу путем допуска к участию в деле его адвокатов и других представителей, а также иными предусмотренными законом способами, включая подачу развернутых письменных дополнений, что и имеет место быть по материалу в отношении Л., а поэтому его доводы о якобы заведомой незаконности принятия судебными инстанциями решений не этапировать его из исправительной колонии в суды области несостоятельны.

Жалоба Л. на ущемление Углегорским городским судом его конституционного права участвовать в судебном рассмотрении заявления об удовлетворении реабилитационных требований несостоятельна, поскольку в силу ч.3 ст.55 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом, коими являются Уголовный и Уголовно-исполнительный кодексы РФ, регламентирующие отбывание осуждённым Л. лишения свободы в исправительной колонии строгого режима в качестве наказания, назначенного ему по приговору за особо тяжкое преступление, умышленное совершение которого Л. и поставило его в положение осуждённого лица с ограниченными правами и свободами.

Судебная практика по гражданским делам.

Лицо, являющееся должником по исполнительному производству, не обладает правом на обращение в суд с иском об освобождении от ареста имущества, принадлежащего ему на праве собственности.

Решением Южно-Сахалинского городского суда, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Сахалинского областного суда, исковые требования Ч. к межрайонному отделу судебных приставов по исполнению особых исполнительных производств УФССП по Сахалинской области об освобождении имущества от ареста удовлетворены. Автомобиль, находящийся в залоге у ООО «М», освобожден от ареста.

Постановлением президиума Сахалинского областного суда решение суда первой инстанции и апелляционное определение отменены в связи с неправильным применением норм права и принято новое решение об отказе Ч. в иске об освобождении имущества от ареста.

Как следует из материалов дела, удовлетворяя иск Ч. об освобождении автомобиля от ареста, суд первой инстанции сослался на положения части 3.1 статьи 80 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», устанавливающей прямой запрет на арест заложенного имущества в целях обеспечения иска взыскателя, не имеющего преимущества перед залогодержателем в удовлетворении требований, и пришел к выводу, что арест автомобиля, являющегося предметом залога, лишает залогодержателя возможности обратить взыскание на предмет залога и получить преимущество в удовлетворении своих требований перед другими кредиторами, а также нарушает право Ч. на предоставление заложенного автомобиля тому кредитору, перед которым он имеет залоговое обязательство.

С таким выводом согласился суд апелляционной инстанции и, сославшись на статью 119 Федерального закона «Об исполнительном производстве», согласно которой в случае возникновения спора, связанного с принадлежностью арестованного имущества, на которое обращается взыскание, заинтересованные лица вправе обратиться в суд с иском об освобождении имущества от ареста или исключении его из описи, указал, что заявленное Ч. требование обоснованно рассмотрено в порядке искового производства.

Вместе с тем, согласно абзацу 1 части 1 статьи 442 Гражданского процессуального кодекса РФ заявление об отмене произведенного судебным приставом-исполнителем ареста имущества может быть рассмотрено судом в порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений (главы 23 и 25 указанного Кодекса), с изъятиями, установленными статьей 441 Кодекса, только в том случае, если такое заявление подано должником.

Абзацем 2 части 2 статьи 442 Гражданского процессуального кодекса РФ предусмотрено, что иски об освобождении имущества от ареста (исключении из описи) предъявляются к должнику и взыскателю.

В случае же, когда судебным приставом-исполнителем наложен арест на имущество лиц, не принимавших участия в деле, защита прав данных лиц, осуществляется судом в порядке искового производства, поскольку проверка правомерности оспоренных решений, действий судебного пристава-исполнителя по наложению ареста на имущество предполагает разрешение спора, связанного с принадлежностью такого имущества (часть 2 статьи 442 Гражданского процессуального кодекса РФ).

Отсюда следует, что право на предъявление иска об освобождении имущества от ареста имеет лицо, не являющееся должником по исполнительному производству, но обладающее правом собственности на имущество, на которое наложен арест, либо являющееся его законным владельцем.

При этом должник, не согласный с действиями судебного пристава исполнителя, наложившего арест на принадлежащее ему имущество, вправе обжаловать в суд его действия в порядке главы 25 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Ч., являясь собственником арестованного автомобиля и должником в исполнительном производстве, в рамках которого судебным приставом-исполнителем наложен арест, не относится к числу лиц, которые вправе обратиться в суд с иском об освобождении имущества от ареста.

Банк может уступить право требования по кредитному договору третьему лицу, не являющемуся кредитной организацией и не имеющему лицензии на занятие банковской деятельностью.

ОАО «ПКБ» предъявило к Н. иск о взыскании задолженности по заключенному между ответчиком и ОАО «Восточный экспресс банк» кредитному договору, указав, что по договору цессии Банк уступил ему право требования долга по кредитным обязательствам к должникам, давшим на это согласие с передачей документов и сведений, имеющих значение для осуществления этого права.

Решением Южно-Сахалинского городского суда, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Сахалинского областного суда, ОАО «ПКБ» в иске о взыскании с Н. задолженности по кредитному договору отказано.

Постановлением президиума Сахалинского областного суда удовлетворена кассационная жалоба ОАО «ПКБ», названные судебные постановления отменены.

Из материалов дела следует, что 29 июля 2010 года ОАО «Восточный экспресс банк» (Банк-кредитор) и Н. (заемщик) заключили смешанный договор, содержащий элементы кредитного договора и договора специального банковского счета. Договор заключен путем подачи Н. заявления (оферты) на заключение с ним Соглашения о кредитовании на условиях, содержащихся в заявлении, Типовых условиях кредитования и Правилах выпуска и обслуживания банковских карт, в связи с чем просил открыть на его имя банковский специальный счет, выпустить именную карту, установить по усмотрению банка лимит кредитования и выдать кредит.

Банк заявление Н. удовлетворил и предоставил Н. кредит на пять лет под 19% годовых.

02 ноября 2012 года Банк (цедент) и ОАО «ПКБ» (цессионарий) заключили договор уступки прав (требований), по условиям которого, согласно Приложению № 1 к договору, Банк уступил ОАО «ПКБ» принадлежащие Банку по кредитным договорам права (требования), в том числе право требования с Н. задолженности.

Согласно пункту 1.2 договора уступки прав (требований) к цессионарию переходит полный объем задолженности должника по кредитному договору на дату перехода прав (требований).

Отказывая ОАО «ПКБ» в удовлетворении иска, суд первой инстанции, и с ним согласилась судебная коллегия, исходил из того, что заключенный Банком с Н. договор не содержит условия об уступке Банком права требования по кредитному договору лицам, не имеющим лицензии на осуществление банковской деятельности. При этом суд признал, что уступка Банком требования по кредитному договору, заключенному с гражданином, иному лицу, не обладающему специальным правовым статусом, которым обладал первоначальный кредитор, нарушает права гражданина как потребителя и противоречит разъяснениям, содержащимся в пункте 51 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №17 от 28 июня 2012 года «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей».

Президиум признал этот вывод не соответствующим нормам материального права, регулирующим спорное правоотношение, и противоречащими материалам дела.

Согласно статье 382 Гражданского кодекса РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона (пункт 1). Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором (пункт 2). Если должник не был письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав кредитора другому лицу, новый кредитор несет риск вызванных этим для него неблагоприятных последствий. В этом случае исполнение обязательства первоначальному кредитору признается исполнением надлежащему кредитору (пункт 3).

Статьей 384 Гражданского кодекса РФ установлено, что право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех же условиях, которые существовали к моменту перехода права.

В силу статьи 383 того же кодекса не допускается переход к другому лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью.

Таким образом, по общему правилу личность кредитора не имеет значения для уступки прав требования по денежным обязательствам, если иное не установлено договором или законом.

Признавая необходимость повышенной защиты интересов граждан как потребителей соответствующих финансовых услуг при заключении ими кредитных договоров, Верховный Суд Российской Федерации в пункте 51 Постановления Пленума от 28 июня 2012 года «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» разъяснил, что разрешая дела по спорам об уступке прав требований, вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), суд должен иметь в виду, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

При заключении с банком договора на получение кредита Н. дал согласие на право банка уступить (передать) полностью или частично права требования в качестве кредитора третьему лицу, уведомив об этом клиента (должника), а также передавать этому лицу документы, подтверждающие право требования, и сообщать сведения, имеющие значение для осуществления требования, информацию о клиенте и исполнении им условий договора.

Согласно пункту 1 статьи 819 Гражданского кодекса РФ кредиторами по кредитным договорам могут быть только банки и иные кредитные организации.

В силу положений статей 1 и 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» только банку принадлежит исключительное право осуществлять в совокупности операции по привлечению денежных средств физических и юридических лиц во вклады и размещению указанных средств от своего имени на условиях возвратности, платности, срочности.

Исключительность указанного права не допускает передачу банком прав на осуществление указанных банковских операций по кредитному договору другому лицу, не являющемуся банком и не имеющему лицензии Центрального банка Российской Федерации.

При этом указанные нормы не содержат запрета банку уступить право требования по кредитному договору третьему лицу, не являющемуся кредитной организацией и не имеющему лицензии на занятие банковской деятельностью.

Уступка требований по кредитному договору не относится к числу банковских операций, указанных в статье 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности».

Исходя из приведенных выше норм права, закрепленных в статье 421 Гражданского кодекса Российской Федерации положений о свободе договора, а также учитывая, что заключенный с Н. договор содержит согласованное с ним условие о праве банка уступить третьему лицу право требования и передавать этому лицу документы, подтверждающие право требования, сообщать сведения, имеющие значение для осуществления требования, информацию о клиенте и исполнении им условий договора без указания на то, что таким третьим лицом может быть только банковская или иная кредитная организация, имеющая лицензию на право осуществления банковской деятельности, президиум признал, что ОАО «ПКБ» вправе требовать от Н. погашения задолженности по кредитному обязательству, образовавшейся на день заключения с Банком договора цессии.

Кроме того, президиум установил, что имеющаяся в материалах дела копия Приложения к договору уступки прав (требований) исполнена мелким шрифтом, имеет нечитаемый текст, что не позволяет сделать вывод о правильности предъявленной ко взысканию с Н. суммы, исходя из ее составляющих. В составленном представителем ОАО «ПКБ» отчете по состоянию уступки прав в отношении Н. указан период с 01 января 2007 года по 03 июля 2013 года, хотя договор кредитования с ним заключен 29 июля 2010 года.

Учитывая, что при рассмотрении дела судами первой и второй инстанций истцу не было предложено исправить отмеченные недостатки и представить отвечающее требованиям допустимости соответствующие доказательства, а суд кассационной инстанции в силу части 2 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса РФ не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены судом первой или апелляционной инстанции, равно как не вправе истребовать и исследовать новые доказательства, президиум направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Наниматель жилого помещения по договору социального найма имеет право в установленном законом порядке требовать от наймодателя своевременного проведения капитального ремонта жилого помещения.

Решением Тымовского районного суда с финансового управления МО «Тымовский ГО» за счет средств казны МО «Тымовский ГО» в пользу нанимателя жилого помещения Л. взыскана денежная сумма в возмещение расходов, затраченных им на капитальный ремонт квартиры.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Сахалинского областного суда решение суда первой инстанции отменено, Л. отказано в удовлетворении указанного выше требования по следующим основаниям.

В соответствии с положениями пункта 3 части 2 статьи 65, части 2 статьи 66 и пункта 5 части 1, пункта 6 части 3 статьи 67 Жилищного кодекса РФ наймодатель жилого помещения по договору социального найма обязан осуществлять капитальный ремонт жилого помещения.

При неисполнении или ненадлежащем исполнении наймодателем жилого помещения по договору социального найма обязанностей по своевременному проведению капитального ремонта сданного в наем жилого помещения, общего имущества в многоквартирном доме и устройств, находящихся в жилом помещении и предназначенных для предоставления коммунальных услуг, наниматель вправе (в том числе) потребовать возмещение своих расходов на устранение недостатков жилого помещения.

Наниматель жилого помещения по договору социального найма имеет право в установленном порядке требовать от наймодателя своевременного проведения капитального ремонта жилого помещения, надлежащего участия в содержании общего имущества в многоквартирном доме, а также предоставления коммунальных услуг. Наниматель жилого помещения по договору социального найма обязан информировать наймодателя в установленные договором сроки об изменении оснований и условий, дающих право пользования жилым помещением по договору социального найма.

По делу установлено, что Л. еще до заключения с ним договора социального найма по своей инициативе заменил в квартире оконные блоки и входную дверь, затратив на производство работ денежные средства. При этом, непосредственно в администрацию МО «Тымовский ГО» и Комитет по управлению муниципальной собственностью МО «Тымовский ГО» истец с заявлениями о необходимости проведения ремонта квартиры и оплате понесенных расходов обратился после окончания ремонтных работ.

С учетом того, что истцом не представлено допустимых доказательств объективной необходимости в проведении капитального ремонта квартиры, и в отсутствии обращений в компетентные органы местного самоуправления с заявлениями о необходимости осмотра и оформления заключения о проведении капитального ремонта жилого помещения, судебная коллегия пришла к выводу о том, что расходы по самостоятельно произведенным работам не подлежат возмещению за счет ответчика.

Иск к иностранному гражданину предъявляется в суд по месту проживания этого гражданина, по которому он был поставлен в установленном законом порядке на миграционный учет.

С. обратилась в Макаровский районный суд с иском к гражданину Китайской Народной республики Ч. о лишении его родительских прав в отношении дочери С.

Определением Макаровского районного суда возбужденное по иску С. гражданское дело передано для рассмотрения в Южно-Сахалинский городской суд на том основании, что последнее место жительства ответчика, являющегося иностранным гражданином, согласно сведениям органов миграционного учета находилось в городе Южно-Сахалинске.

Апелляционным определением судебная коллегия по гражданским делам Сахалинского областного суда данное определение оставлено без изменения.

По общему правилу, установленному статьей 28 Гражданского процессуального кодекса РФ, иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика.

Частью 1 статьи 29 Гражданского процессуального кодекса РФ предусмотрено, что иск к ответчику, место жительства которого неизвестно или который не имеет места жительства в Российской Федерации, может быть предъявлен в суд по месту нахождения его имущества или по его последнему известному месту жительства в Российской Федерации.

Пунктами 3 и 4 части 1 статьи 2 Федерального закона от 18 июля 2006 года №109-ФЗ «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации» предусмотрено, что местом жительства иностранного гражданина в Российской Федерации является жилое помещение, по адресу которого иностранный гражданин зарегистрирован в порядке, установленном названным Федеральным законом. Жилое помещение, не являющееся местом жительства иностранного гражданина, а также иное помещение, учреждение или организация, в которых иностранный гражданин находится и (или) по адресу которых иностранный гражданин подлежит постановке на учет по месту пребывания в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, является местом пребывания иностранного гражданина в Российской Федерации.

Судом установлено, что гражданин Китайской Народной республики Ч. до выезда за пределы Российской Федерации, проживая на территории Российской Федерации, был поставлен на миграционный учет по месту регистрации в городе Южно-Сахалинске, сведений о регистрации в городе Макарове Сахалинской области миграционный учет не содержит, доказательств нахождения принадлежащего ответчику имущества на территории Макаровского района Сахалинской области не представлено.

Поскольку часть 1 статьи 29 Гражданского процессуального кодекса РФ связывает территориальную подсудность спора с местом жительства иностранного гражданина на основании сведений органов миграционного учета, суд первой инстанции пришел к верному выводу о территориальной подсудности спора Южно-Сахалинскому городскому суду на момент предъявления иска.

Не может быть признано за гражданином право пользования жилым помещением, которое на момент разрешение спора фактически не существует.

Н. обратился в суд с иском к администрации города Южно-Сахалинска о признании права пользования жилым помещением и признании нанимателем жилого помещения.

В обоснование иска указал, что его матери на основании ордера было предоставлено жилое помещение, в котором он проживал совместно с родителями. Приговором Южно-Сахалинского городского суда он осужден к лишению свободы, в связи с чем был снят с регистрационного учета по месту жительства. После освобождения из мест лишения свободы обнаружил, что жилой дом, в котором он ранее проживал, разрушен. Не имея иного жилья, просил администрацию города Южно-Сахалинска обеспечить его другим жилым помещением по договору социального найма, в чем ему было отказано.

Решением Южно-Сахалинского городского суда за Н. признано право пользования жилым помещением и он признан нанимателем жилого помещения.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Сахалинского областного суда решение суда первой инстанции отменено и принято новое решение об отказе Н. в удовлетворении иска.

Судебная коллегия исходила из того, что суд первой инстанции не применил к спорным правоотношениям подлежащую применению статью 15 Жилищного кодекса РФ, в соответствии с которой объектами жилищных прав являются жилые помещения. Жилым помещением признается изолированное помещение, которое является недвижимым имуществом и пригодно для постоянного проживания граждан (отвечает установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства).

Судебная коллегия пришла к выводу, что суд первой инстанции, удовлетворяя требования Н. о признании его нанимателем несуществующего жилого помещения, не учел положения части 5 статьи 83 Жилищного кодекса РФ, предусматривающей, что самостоятельным основанием прекращения договора социального найма жилого помещения является утрата (разрушение) жилого помещения.

Учитывая, что на момент предъявления иска жилое помещение, о признании права на которое заявлено в иске, полностью разрушено и не может быть объектом жилищных прав социального найма, суд апелляционной инстанции сделал вывод об отсутствии оснований для удовлетворения иска.

Размер неустойки может быть снижен судом только при явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательства.

Банк обратился в суд с иском к К. о расторжении кредитного договора, взыскании непогашенной части кредита и неустойки.

В обоснование иска Банк указал, что ответчик, заключив кредитный договор, нарушил принятые на себя обязательства по оплате основного долга и процентов.

Решением Южно-Сахалинского городского суда кредитный договор расторгнут, в пользу Банка взыскана задолженность по кредиту, а иск о взыскании неустойки удовлетворен частично.

Суд апелляционной инстанции отменил решение суда о частичном удовлетворении иска о взыскании неустойки, с К. в пользу Банка взыскана неустойка за несвоевременное погашение суммы займа и несвоевременное погашение процентов в размере, заявленном истцом.

Суд первой инстанции, удовлетворяя исковые требования частично и определяя ко взысканию размер неустойки, с учетом положений статьи 333 Гражданского кодекса РФ снизил размер неустойки за несвоевременное погашение суммы займа и за несвоевременное погашение процентов.

Суд апелляционной инстанции не согласился с выводом суда первой инстанции о необходимости снижения неустойки, указав, что в соответствии со статьей 333 Гражданского кодекса РФ и разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ в Постановлении от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» подлежащая уплате неустойка может быть снижена при явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательства, что не должно вести к необоснованному освобождению должника от ответственности за просрочку исполнения обязательства, а сумма займа не является единственным критерием для определения размера заявленной банком неустойки.

Как установлено судом апелляционной инстанции, доказательств, подтверждающих несоразмерность заявленной в иске неустойки, ответчиком представлено не было.

Фактическая замена шасси, двигателя и кузова влекут утрату базового транспортного средства, а вновь созданный автомобиль, изготовленный из составных частей и конструкций иного транспортного средства, подлежит допуску для участия в дорожном движении на территории Российской Федерации путем его регистрации в регистрационном подразделении ГИБДД лишь при наличии документа, удостоверяющего его соответствие установленным требованиям безопасности дорожного движения.

П. обратился в суд с заявлением об оспаривании действий Государственной инспекции безопасности дорожного движения по аннулированию регистрации транспортного средства ввиду неуплаты утилизационного сбора за агрегаты, замена которых произведена из числа ввезенных на территорию Российской Федерации до 01 сентября 2012 года.

Решением Корсаковского городского суда, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по административным делам, в удовлетворении заявленных требований отказано.

При этом, оставляя решение суда первой инстанции без изменения, судебная коллегия по административным делам указала следующее.

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для признания незаконными оспариваемых П. действий должностных лиц органа государственной власти.

Федеральный закон от 10 декабря 1995 года № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения», определяя правовые основы обеспечения безопасности дорожного движения на территории Российской Федерации, установил осуществление обязательной сертификации или декларирования соответствия транспортных средств, а также составных частей конструкций, предметов дополнительного оборудования, запасных частей и принадлежностей транспортных средств.

Пунктом 1 статьи 15 Федерального закона № 196-ФЗ предусмотрено, что транспортные средства, изготовленные в Российской Федерации и предназначенные для участия в дорожном движении на ее территории подлежат обязательной сертификации в соответствии с правилами и процедурами, утверждаемыми уполномоченными на то федеральными органами исполнительной власти.

Согласно пункту 3 статьи 15 названного Федерального закона № 196-ФЗ регистрация транспортных средств без документа, удостоверяющего его соответствие установленным требованиям безопасности дорожного движения, запрещается.

Из дела видно, что на регистрационный учет на имя П. поставлен автомобиль TOYOTA LAND CRUISER, состоящий из шасси HDJ81-0052299, двигателя 1HD- 0098162 и кузова 1981 года выпуска.

Судом первой инстанции установлено, что на указанном автомобиле заявитель заменил кузов 1981 года выпуска на кузов 1992 года выпуска, шасси HDJ81-0064728 - на шасси HDJ81-0069964 и двигатель 1HD-0119101 - на двигатель 1HD-0128903.

Таким образом, фактическая замена шасси, двигателя и кузова повлекла утрату базового транспортного средства TOYOTA LAND CRUISER, имеющего шасси HDJ81-0064728, двигатель1HD-0119101 и кузов 1981 года выпуска, а вновь созданный автомобиль, изготовленный из составных частей и конструкций иного транспортного средства, подлежит допуску для участия в дорожном движении на территории Российской Федерации путем его регистрации в регистрационном подразделении ГИБДД лишь при наличии документа, удостоверяющего его соответствие установленным требованиям безопасности дорожного движения, который заявителем не представлен.

При таких данных оспариваемые действия соответствуют закону, и основания для восстановления регистрационного учета отсутствуют.

Несмотря на то, что административный орган при отмене регистрационных действий руководствовался иными мотивами, связанными с неуплатой утилизационного сбора, уплата которого в данной ситуации законом не предусмотрена, суд первой инстанции обоснованно проверил законность оспариваемых действий в полном объеме, и правильно применил положения Федерального закона от 10 декабря 1995 года № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения», согласно которым транспортные средства, изготовленные в Российской Федерации и предназначенные для участия в дорожном движении на ее территории, подлежат обязательной сертификации в соответствии с правилами и процедурами, утверждаемыми уполномоченными на то федеральными органами исполнительной власти.

Судебная практика по делам об административных

правонарушениях.

Рассмотрение дела в отсутствие лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, включая процедуру обжалования постановления, допускается только в случае надлежащего извещения такого лица о месте и времени рассмотрения дела.

Постановлением мирового судьи судебного участка № 29 городского округа «Город Южно-Сахалинск» Г. привлечен к административной ответственности по части 1 статьи 12.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в виде административного штрафа в размере 30000 рублей с лишением права управления транспортным средством сроком на 1 год 6 месяцев.

Решением судьи Южно-Сахалинского городского суда обжалуемое постановление оставлено без изменения.

Постановлением заместителя председателя Сахалинского областного суда, принятого по итогам рассмотрения надзорной жалобы Г. и его защитника Д., решение судьи Южно-Сахалинского городского суда отменено и дело направлено на новое рассмотрение в Южно-Сахалинский городской суд по следующим основаниям.

Согласно части 2 статьи 25.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях дело об административном правонарушении рассматривается с участием лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении. В отсутствие указанного лица дело может быть рассмотрено лишь в случаях, если имеются данные о надлежащем извещении лица о месте и времени рассмотрения дела и если от лица не поступило ходатайство об отложении рассмотрения дела либо если такое ходатайство оставлено без удовлетворения.

В силу пункта 4 части 1 статьи 29.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях при рассмотрении дела об административном правонарушении выясняется, извещены ли участники производства по делу в установленном порядке, выясняются причины их неявки и принимается решение о рассмотрении дела в отсутствие указанных лиц либо об отложении рассмотрения дела. Аналогичные положения содержатся в подпунктах 2, 4 части 2 статьи 30.6 указанного Кодекса, закрепившей процедуру рассмотрения жалобы на постановление по делу об административном правонарушении.

Таким образом, рассмотрение дела в отсутствие лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, включая процедуру обжалования постановления, допускается только в случае надлежащего извещения такого лица о месте и времени рассмотрения дела.

Как следует из материалов данного дела, жалоба Г. на постановление мирового судьи о привлечении его к ответственности рассмотрена в отсутствие Г.

В материалах дела имеется письмо, адресованное Г. о рассмотрении дела на конкретную дату, вместе с тем, данные о его направлении Г. в материалах дела отсутствуют.

При таких обстоятельствах оснований для вывода о надлежащем извещении Г. о месте и времени рассмотрения его жалобы судьей Южно-Сахалинского городского суда не имеется.

Указанное существенное нарушение требований Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях повлекло отмену решения судьи Южно-Сахалинского городского суда и направление дела на новое рассмотрение.


Рассмотрение жалобы на постановление по делу об административном правонарушении в отсутствие потерпевших, не извещенных о времени и месте ее рассмотрения, а также не исследование вопроса о виновности лица, в отношении которого производство по делу велось, несмотря на его требование, изложенное в жалобе, повлекли отмену судебного решения и направление дела в суд на новое рассмотрение.

Инспектором дорожно-патрульной службы Государственной инспекции безопасности дорожного движения отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по городскому округу «Ногликский» вынесено определение о возбуждении в отношении Д. дела об административном правонарушении, предусмотренном статьей 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, и проведении административного расследования.

Постановлением начальника отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по городскому округу «Ногликский» производство по данному делу прекращено в связи с истечением срока привлечения к административной ответственности.

Решением судьи Ногликского районного суда обжалуемое постановление отменено, производство по делу прекращено в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

Решением судьи Сахалинского областного суда обжалуемое решение судьи Ногликского районного суда отменено в связи с существенным нарушением требований Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в силу следующего.

В соответствии с частями 1, 2, 3 статьи 25.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях потерпевшим является физическое лицо или юридическое лицо, которым административным правонарушением причинен физический, имущественный или моральный вред.

Потерпевший вправе знакомиться со всеми материалами дела об административном правонарушении, давать объяснения, представлять доказательства, заявлять ходатайства и отводы, пользоваться юридической помощью представителя, обжаловать постановление по делу, пользоваться иными процессуальными правами в соответствии с настоящим Кодексом.

Дело об административном правонарушении рассматривается с участием потерпевшего. В его отсутствие дело может быть рассмотрено лишь в случаях, если имеются данные о надлежащем извещении потерпевшего о месте и времени рассмотрения дела и если от потерпевшего не поступило ходатайство об отложении рассмотрения дела либо если такое ходатайство оставлено без удовлетворения.

Как видно из материалов дела на участке автодороги Южно-Сахалинск – Оха с участием автомобиля «Ниссан Хоми» под управлением Д. произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого пассажиры Н., У. и П. получили телесные повреждения различной степени тяжести.

Поскольку в результате дорожно-транспортного происшествия указанным гражданам причинен вред здоровью, они являются потерпевшими по данному делу. Соответственно, в силу предписаний части 3 статьи 25.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях они должны быть извещены о времени и месте рассмотрения жалобы на постановление по делу об административном правонарушении. Однако судьей эти требования Кодекса не выполнены.

В соответствии с пунктом 13.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 года № 5 (с последующими изменениями и дополнениями) согласно пункту 6 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое подлежит прекращению в случае истечения установленных статьей 4.5 КоАП РФ сроков давности привлечения к административной ответственности. В постановлении о прекращении производства по делу по названному основанию, исходя из положения, закрепленного в пункте 4 части 1 статьи 29.10 КоАП РФ, должны быть указаны все установленные по делу обстоятельства, а не только связанные с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

Следует иметь в виду, что в случае, когда постановление о прекращении производства по делу в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности либо решение по результатам рассмотрения жалобы на это постановление обжалуется лицом, в отношении которого составлялся протокол об административном правонарушении, настаивающим на своей невиновности, то ему не может быть отказано в проверке и оценке доводов об отсутствии в его действиях (бездействии) состава административного правонарушения в целях обеспечения судебной защиты прав и свобод этого лица.

Как усматривается из содержания жалобы, защитником Д. поставлен вопрос о невиновности Д. в совершении дорожно-транспортного происшествия и о прекращении производства по делу в связи с отсутствием в его действиях состава административного правонарушения.

Между тем судьей при рассмотрении жалобы доводы об отсутствии состава административного правонарушения не проверены и правовая оценка им не дана.

Поскольку рассмотрение жалобы на постановление по делу об административном правонарушении в отсутствие потерпевших, не извещенных о времени и месте ее рассмотрения, а также не исследование вопроса о невиновности Д., несмотря на его требование, изложенное в жалобе, являются существенными нарушениями процессуальных требований Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, не позволившим всесторонне, полно, объективно рассмотреть дело об административном правонарушении, решение судьи отменено, а дело – возвращено в Ногликский районный суд на новое рассмотрение.

Отсутствие надлежащего извещения лица, не присутствовавшего при составлении протокола об административном правонарушении, о времени и месте его составления является существенным нарушением процедуры привлечения лица к административной ответственности.

Старшим инспектором дорожно-патрульной службы Государственной инспекции безопасности дорожного движения отдела МВД России по Холмскому городскому округу вынесено определение о возбуждении в отношении К. дела об административном правонарушении, предусмотренном статьей 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, и проведении административного расследования.

По результатам административного расследования инспектором по пропаганде безопасности дорожного движения Государственной инспекции безопасности дорожного движения отдела МВД России по Холмскому городскому округу в отношении К. составлен протокол об административном правонарушении, который направлен на рассмотрение в суд.

Постановлением судьи Холмского городского суда К. привлечен к административной ответственности по частям 1 и 2 статьи 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и ему назначено наказание в виде лишения права управления транспортными средствами сроком на 1 год 6 месяцев.

Решением судьи Сахалинского областного суда по жалобе К. и его защитника К. указанное выше судебное постановление отменено, производство по делу прекращено за недоказанностью обстоятельств, на основании которых оно было вынесено.

В соответствии с частями 1 - 4.1 статьи 28.2 Кодекса Российской Федераций об административных правонарушениях о совершении административного правонарушения составляется протокол, за исключением случаев, предусмотренных статьей 28.4, частями 1 и 3 статьи 28.6 настоящего Кодекса.

В протоколе об административном правонарушении указываются объяснение физического лица или законного представителя юридического лица, в отношении которых возбуждено дело, иные сведения, необходимые для разрешения дела.

При составлении протокола об административном правонарушении физическому лицу или законному представителю юридического лица, в отношении которых возбуждено дело об административном правонарушении, а также иным участникам производства по делу разъясняются их права и обязанности, предусмотренные настоящим Кодексом, о чем делается запись в протоколе.

Физическому лицу или законному представителю юридического лица, в отношении которых возбуждено дело об административном правонарушении, должна быть предоставлена возможность ознакомления с протоколом об административном правонарушении. Указанные лица вправе представить объяснения и замечания по содержанию протокола, которые прилагаются к протоколу.

Физическому лицу или законному представителю юридического лица, в отношении которых возбуждено дело об административном правонарушении, а также потерпевшему вручается под расписку копия протокола об административном правонарушении.

В случае неявки физического лица, или законного представителя физического лица, или законного представителя юридического лица, в отношении которых ведется производство по делу об административном правонарушении, если они извещены в установленном порядке, протокол об административном правонарушении составляется в их отсутствие. Копия протокола об административном правонарушении направляется лицу, в отношении которого он составлен, в течение трех дней со дня составления указанного протокола.

Таким образом, положения статьи 28.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях предоставляют ряд гарантий защиты прав лицам, в отношении которых возбуждено дело об административном правонарушении, в числе которых предусматривают обязательное извещение лица о времени и месте составления протокола.

Из содержания указанных норм следует, что возможность составления протокола при отсутствии привлекаемого к ответственности лица допускается лишь тогда, когда у административного органа имеются сведения, свидетельствующие о получении этим лицом соответствующей информации о составлении протокола.

При этом Кодекс об административных правонарушениях не содержит каких-либо ограничений, связанных с таким извещением, оно в зависимости от конкретных обстоятельств дела может быть произведено с использованием любых доступных средств связи, но при этом позволяющих контролировать получение информации лицом, которому оно направлено.

Как следует из материалов дела, протокол об административном правонарушении составлен в отсутствие привлекаемого к административной ответственности К.

В материалах дела отсутствуют доказательства направления и получения К. извещения о необходимости явки для составления протокола, что является существенным нарушением процедуры привлечения лица к административной ответственности.

В нарушение статей 29.1 и пункта 4 части 1 статьи 29.4 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях судья при подготовке дела к рассмотрению не проверил соблюдение процедуры составления протокола об административном правонарушении и не решил вопрос о возвращении протокола об административном правонарушении и других материалов дела в орган, должностному лицу, которые составили протокол.

Судебные коллегии по уголовным, гражданским и административным делам Сахалинского областного суда.

 

опубликовано 29.02.2016 08:19 (МСК)